Глава 1
Наше свадебное путешествие
Это была неплохая идея – провести медовый месяц в Непале. 1968 год был весьма подходящим временем для встречи идеалистической среды ранних европейских хиппи и древних школ тибетского буддизма. Первый фактор в результате обретет направление полезного движения, а второй, вместо того чтобы доживать свои последние дни в музеях, останется живой практикой. Проложенный за несколько лет путь от ледяных пиков Гималаев к зеленым низинам Северной Европы дал рождение светскому и йогическому буддизму Алмазного пути, который сегодня переживает бурное развитие. Впервые в истории встреча западного идеализма и разумного азиатского материализма открыла доступ к многочисленным неизведанным аспектам потенциала ума.
Как обнаружили мы с моей милой женой Ханной и позже очень многие наши добрые друзья, плодом такого сочетания явились средства, позволяющие тому, кто их практикует, становиться хозяином собственной жизни. Алмазный путь искусно трансформирует замутненные состояния сознания в ясность и блаженство. Он на практике способствует тому, чтобы все в нашей жизни служило достижению Освобождения и Просветления.
В те годы нам, славной компании коллег-контрабандистов и прочих искателей приключений, удавалось много общаться с высшими тибетскими и бутанскими ламами. Нас воодушевлял их пример и чрезвычайно действенные поучения, и после тщательной проверки ламы решили сделать нас партнерами в деле принесения своих мощных знаний и медитаций на Запад.
Основная цель этой книги – поведать о том, как происходило соединение лучших качеств двух таких разных, но ценных культур. В продолжении, книге «Верхом на тигре», описывается дальнейшее развитие работы. Не исключено, что это единственный случай в истории человечества, когда носители двух передовых цивилизаций сознательно стараются учиться друг у друга лучшему. За последние годы мы пережили несколько печальных потерь – смерть старых лам, хранителей полной внутренней и тайной передачи Учения. Поэтому я рад переизданию этой книги, приобщающей читателей к атмосфере первых контактов с тибетскими учителями.
Когда у нас впервые установился контакт с живым буддизмом Алмазного пути, Ханне было двадцать два года, а мне – двадцать семь. Наши родители работали учителями в колледжах фешенебельных северных пригородов Копенгагена. У нас были замечательные семьи, и мир вокруг был пронизан верой в то, что все люди по природе своей, вообще-то, хорошие. Но, несмотря на гуманистическое воспитание, еще в раннем детстве мне то и дело снились захватывающие сны о сражениях в горах, хотя я никогда в жизни не видел гор. Во сне я отбивал атаки круглолицых солдат и защищал мужчин в красных женских одеждах – так я тогда это понимал. Что это были за люди, я понял лишь спустя двадцать пять лет, когда встретил первых тибетских монахов в Непале. А еще через двадцать лет, во время тайного путешествия по оккупированному китайцами восточному Тибету, я увидел воочию те горы и селения, которые оборонял в своих детских снах.
Привычка воевать проявилась и в этой жизни: я сражался против всего большого, будь то люди или системы, и не признавал ничего, что ограничивало бы мою свободу. Ханна отличалась столь же независимым нравом, но предпочитала работать над собой, вместо того чтобы крушить все вокруг.
Осенью 1961 года, когда меня уволили с принудительной военной службы (армия с удовольствием избавилась бы от меня и раньше), я стал одним из первых датчан, попробовавших план, как мы это тогда называли, – растительный продукт, который позже именовался как угодно, от «травки» до «веселящей сигары». Незадолго до этого я сдал с лучшими отметками экзамены по философии, и все связанное с умом всегда вызывало во мне жгучий интерес.
Я ожидал, что новый опыт откроет мне бессчетное количество новых озарений. Такие же ожидания я впоследствии питал и в отношении других наркотиков, воздействующих на сознание, – в общем, я позволил этому увлечению занять несколько лет моей жизни. Считая, что наркотики приносят несомненную пользу живым существам, для защиты докторской диссертации я выбрал тему «Олдос Хаксли и его „Двери восприятия“».
Следующие несколько лет я учился в Дании и Германии, добавляя бокс и аварии на мотоцикле к химическим атакам на свой мозг. Ханна тем временем доучивалась в институте.
Мы встретились с ней в «Каннибале» – столовой Копенгагенского университета, месте многих счастливых встреч. Давным-давно, когда мне было десять лет, а Ханне – пять, я учил ее строить шалаши в лесу в северных пригородах Копенгагена. Девочки плохо лазали по деревьям, и я смотрел на них свысока, но Ханну я все же проводил до дому. Наверное, это была первая влюбленность в моей жизни. Но семья Ханны вскоре переехала еще дальше на север, и связь между нами прервалась. Теперь, спустя добрых пятнадцать лет, эта девушка стояла передо мною – прекраснее, чем любые мои мечты. Я был под таким впечатлением, что даже позабыл о яркой рыжеволосой даме рядом со мной. Хотя Ханна была уже четыре года помолвлена, вскоре мы стали жить вместе.