спросил:
— Ты действительно принимал его?
— Да. Принимал.
Казалось, дон Хуан выиграл раунд у своих слушателей: они были или заинтересованы в моем рассказе или слишком вежливы, чтобы рассмеяться мне в лицо.
— Он скривил тебе рот? — спросил Люсио.
— Да. У него ужасный вкус.
— Зачем же ты тогда его принимал? — спросил Бениньо.
Я начал рассказывать им, подбирая слова, что для западного человека знание дона Хуана о пейоте является одной из самых захватывающих вещей, какие только можно найти. Я сказал, что все, рассказанное им об этом, верно и что каждый из нас может проверить истину сказанного на самом себе.
Я заметил, что все они улыбаются, как бы скрывая свое отношение. Я пришел в сильное раздражение. Я сознавал свою неуклюжесть в передаче того, что я в действительности имел на уме. Я поговорил еще, но потерял нить и повторял то, что уже сказал дон Хуан. Дон Хуан пришел мне на помощь и спросил ободряюще:
— Ты ведь не искал защитника, когда впервые пришел к мескалито, не так ли?
— Я сказал им, что я не знал, что мескалито может быть защитником и что мною двигало только любопытство и большое желание знать его. Дон Хуан подтвердил, что мои намеренья были безукоризненны и сказал, что из-за этого мескалито оказал благоприятный эффект на меня.
— Но он заставлял тебя пукать и писать по всему помещению, не так ли? — настаивал Хенаро.
Я сказал, что он действительно воздействовал на меня таким образом. Все рассмеялись с облегчением. Я почувствовал, что они стали еще более предубеждены ко мне. Они не казались заинтересованными, кроме Элихио, который смотрел на меня.
— Что ты видел? — спросил он.
Дон Хуан велел пересказать им все или почти все детали моего опыта, поэтому я рассказал последовательность и форму того, что ощутил. Когда я кончил говорить, Люсио сделал замечание:
— Если пейот такой дьявол, то я рад, что никогда не ел его.
— Все так, как я сказал, — сказал Хенаро бахеа. — эта штука делает тебя ненормальным.
— Но Карлос сейчас нормальный, как ты объяснишь это? — спросил дон Хуан у Хенаро.
— Откуда мы знаем, что он нормальный? — ответил Хенаро.
Все рассмеялись, включая дона Хуана.
— Ты боялся? — спросил Бениньо.
— Я, определенно, боялся.
— Тогда зачем ты делал это? — спросил Элихио.
— Он сказал, что хотел знать, — ответил за меня Люсио. — Я думаю, что Карлос собирается стать таким же, как мой дед. Оба говорили, что они хотят знать, но никто не знает, что, черт возьми, они хотят знать.
— Невозможно объяснить это знание, — сказал дон Хуан Элихио, — потому, что оно разное для разных людей. Единственно общим для всех является то, что мескалито раскрывает свои секреты частным образом каждому отдельному человеку. Зная, как чувствует Хенаро, я не рекомендовал бы ему встречаться с мескалито. И все же, несмотря на мои слова или его чувства, мескалито может оказать полностью благоприятный эффект на него. Но только о н может это узнать, и это и есть то знание, о котором я говорю.
Дон Хуан поднялся.
— Время идти домой, — сказал он. — Люсио пьян, а Виктор спит.
Двумя днями позже, 6 сентября, Люсио, Бениньо и Элихио пришли к дому, где я остановился, чтобы пойти со мной на охоту. Некоторое время, пока я продолжал делать свои записи, они хранили молчание. Затем Бениньо вежливо засмеялся, как бы предупреждая, что он собирается сказать нечто важное.
После предварительно нарушенной тишины он засмеялся опять и сказал:
— Вот Люсио говорит, что стал бы глотать пейот.
— Это правда? — спросил я.
— Да, я не возражаю.
Смех Бениньо опять стал спазматическим.
— Люсио говорит, что он будет есть пейот, если ты купишь ему мотоцикл.
Люсио и Бениньо взглянули друг на друга и зашлись смехом.
— Сколько стоит мотоцикл в Соединенных Штатах? — спросил Люсио.
— Вероятно, можно за сто долларов найти, — сказал я.
— Это ведь там не очень много, верно? Ты легко можешь достать один для него, разве не так? — спросил Бениньо.
— Хорошо, но сначала я спрошу у твоего деда, — сказал я Люсио.
— Нет. Нет, — запротестовал он, — ему ты ничего об этом не говори. Он все испортит. Он чудак. И, кроме того, слабоумный и не знает, что делает.
— Он когда-то был настоящим магом, — добавил Бениньо. — Я хочу сказать, действительно магом. Народ говорит, что он был лучшим. Но он пристрастился к пейоту и стал никто. Теперь он слишком стар.
— И он вновь и вновь повторяет те же крапленые истории о пейоте, — сказал Люсио.
— Этот пейот — чистое жульничество, — сказал Бениньо. — знаешь, мы однажды его попробовали. Люсио утащил целый мешок его у своего деда. Однажды ночью по