В противоположность Достоевскому, который вовсе не знал и никогда не пытался изображать внутренние движения женщины; отсюда все женские характеры у него – бледные тени, которые действуют, но не живут около изображаемых им мужских характеров. См., например, ряд женских фигур в «Идиоте».↩︎
Сюда принадлежит, например, удивительный тип старика Алпатыча с его поездкою в Смоленск (в «Войне и мире»).↩︎
Психический мир этого последнего служит предметом постоянного анализа у Тургенева; напротив, механизм внутренних движений у людей непосредственных этому художнику недоступен.↩︎
Сережа Каренин.↩︎
Судя по типам двух гувернеров, немца и француза, в «Детстве и отрочестве», скорее можно думать, что не хочет. По поводу психического анализа иноплеменных людей у гр. Толстого, вообще, можно заметить, что он собирателен, тогда как, касаясь русских, он индивидуален. В изображении французов или немцев мы не видим у него лица, но только племя, народ, представленный в собирательных чертах своих через одно лицо; напротив, в изображении русских это собирательное есть, но оно рассеяно, как и должно, по бесчисленным фигурам его произведений, совершенно теряясь в каждой из них за чертами личными.↩︎
См. «Историческую записку, речи, стихи и отчет Императорского Московского университета, читанные в торжественном собрании 12 января 1855 г., по случаю его столетнего юбилея. Москва, 1855 г., с. 22.↩︎
Восток, Россия и Славянство. Сборник статей К. Леонтьева, Москва, 1886 г.↩︎
В «Варшавском Дневнике».↩︎
Восток. Россия и Славянство». М., 1885 г., т. I., ряд статей под общим заглавием «Византизм и Славянство, гл. VI: «Что такое процесс развития», с. 186 и след.↩︎
«Восток, Россия и Славянство», с. 137.↩︎