Кстати, Леонтьев переслал мне, при заочном знакомстве с ним в 1891 г., маленькое письмо к нему Влад. С. Соловьева, как имеющее косвенное ко мне отношение. Вот оно:
«Очень рад, дорогой Константин Николаевич211, что Розанов пишет про вас: насколько могу судить по одной прочтенной брошюре212, он человек способный и мыслящий. Если поступят разные дела, связанные с народным голодом, я окончу интересующую вас статью213 к 15 ноября, так что наклейки, пожалуй, опоздают. Но это не существенно. Будьте здоровы.
Душевно вас любящий
Влад. Соловьев.
СПб., 3 октября 1891 г.».
Вот ответ Соловьева мне на вопрос: не будет ли он чего-нибудь иметь против напечатания мною целиком214 писем Леонтьева:
«28 ноября 1892. Москва,
Пречистенка, д. Лихутина.
Многоуважаемый Василий Васильевич!
Пользуюсь первою свободною минутой, чтобы ответить на ваше любезное письмо. Разумеется, я ничего не имею против напечатания вами касающихся меня писем покойного К. Н. Леонтьева. Быть может, я отыщу несколько его писем ко мне, весьма интересных, и тогда пришлю их в ваше распоряжение.
Из замечаний ваших по поводу вероисповедного вопроса я вижу, что моя действительная точка зрения по этому предмету осталась вам неизвестною. Изложить ее в письме не нахожу возможным. Если когда-нибудь Бог приведет встретиться, то в разговоре это можно будет сделать и легче и скорее. А пока намекну в двух словах на сущность дела. Ввиду господствующей у нас частью фальшивой, а частью благоглупой и во всяком случае нехристианской папофобии, я считал и считаю нужным указывать на положительное значение самим Христом положенного камня Церкви215, но я никогда не принимал его за самую Церковь, – фундамента не принимал за целое здание. Я также далек от ограниченности латинской, как и от ограниченности византийской, или аугсбургской, или женевской216. Исповедуемая мною религия Св. Духа217 шире и вместе с тем содержательнее всех отдельных религий, она не есть ни сумма, ни экстрат из них, – как целый человек не есть ни сумма, ни экстракт своих отдельных органов218.