– История продолжается. Смерть – это маркер времени. Где есть смерть, там есть смена поколений, есть прошлое и будущее. Мир Исаии – это не выход за пределы истории, а ее продолжение в идеальных условиях. Время продолжает идти, мы не спасены от времени и его последствий – разложения материи, которое неизбежно с течением времени.
И здесь мы сталкиваемся с первым и самым острым противоречием с Новым Заветом. Апокалипсис, описывая «новое небо и новую землю», заявляет категорически:
«И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже…» (Откр 21:4)
У Исаии смерть есть. У Иоанна смерти нет. Это не разница в количестве, это разница в качестве. Это два разных режима бытия.
1.2. «Столетний грешник будет проклинаем» (Ис 65:20)
Вторая часть того же стиха не менее важна:
«…а столетний грешник будет проклинаем» (Ис 65:20)
Этот короткий фрагмент показывает, что в идеальном мире Исаии сохраняется не только смерть, но и возможность греха и наказания за него.
– Грех возможен. Текст прямо говорит о существовании «грешника». Значит, это не мир абсолютной святости. У людей остается свобода воли, и они могут выбрать зло.
– Наказание действует. Где есть грех, там есть и воздаяние – проклятие. Это значит, что в этом мире есть законы, суд и наказание (вероятно, та самая «ранняя» смерть в 100 лет).
И снова мы видим радикальное расхождение с Новым Заветом. В Небесном Иерусалиме эта проблема решена окончательно:
«И не будет уже никакого проклятия» (Откр 22:3)
У Исаии проклятие возможно. В Новом Завете оно отменено. Это значит, что один сценарий описывает идеальное общество, которое нужно администрировать и судить, а другой – состояние бытия, где сама возможность греха устранена на фундаментальном уровне.
Таким образом, базовые «настройки» мира Исаии – это настройки нашего, тленного и смертного мира. Это задает совершенно иную рамку для понимания всего остального.