Если вам, уважаемый читатель, уже за сорок, надеюсь, с вами произошла та естественная метаморфоза, которая называется взрослением (не путать со старением, которое может наступить в любой момент, даже в юности). До сорока вы ещё суетились, кому-то что-то зачем-то доказывали, пытались показать себя в наиболее выгодном свете, к чему-то, как правило, несбыточному стремились, вас что-то непременно раздражало и нервировало, а после сорока… ой, а где же это всё, всё то, что казалось таким важным и нужным, ради чего вы по утрам спешили в опостылевший офис, по вечерам – домой для более чем короткой передышки, чтобы назавтра начать всё снова, и так до пятницы, когда принято перемигиваться, со вздохами переглядываться и обмениваться бесконечно грустными и грустно бесконечными шутками на тему «конца недели»? В сорок лет (срок условный, плюс-минус года два, но от того не менее ощутимый и реальный) вы как будто рождаетесь вновь, рождаетесь прямо из этой ежедневной офисной суеты, воспаряете над нею и понимаете, что негоже вам скучно и нудно «функционировать функцию» в рамках отведённого на это ненормированного времени и слишком нормированной зарплаты. То, над чем делает вид что бьётся в поту целый отдел, ясно вам сразу и без лишних раздумий. При этом если вы дерзновенно озвучиваете руководству пришедшее вам в голову решение, руководство вам не верит, потому что оно, это решение, ну никак не может быть настолько простым. Ведь в жизни, а тем более на работе всё обязательно должно быть сложно. В идеале это должен быть вообще сизифов труд. Помните товарища Сизифа из эллинской мифологии? Который за некие грехи был приговорён богами с утра до ночи толкать в гору тяжеленный камень, а когда уже казалось, что вот она вершина, ещё чуток и дело будет сделано, камень вырывался из его усталых рук и снова скатывался к подножью. Сегодня я бы посоветовал Сизифу поинтересоваться у богов, зачем вообще понадобился на горе этот камень, а пока они будут размышлять и совещаться, покурить в теньке или прокатиться в ту же Японию. Потому что живём мы для многих вещей, но уж точно не для того, чтобы работать. Ибо рабы должны остаться лишь в сочинённой кем-то истории. Нормальный человек должен трудиться. То есть вкушать плоды от трудов своих, а не передавать эти плоды кому-то другому, довольствуясь бумажками, которые во многих странах, включая нашу с вами, уже даже не называются деньгами3.