Глава 10. Засада
Притаившись в густой черноте, Ниов выжидал в засаде у грота, держа наготове холодный голыш. Набивавшаяся ему в помощники безлунная ночь плотным непроницаемым покрывалом укутала вход в пещеру, скрыв в густых тенях напряжённо согнутую фигуру с занесённым камнем в поднятой руке. Лёгкий шорох донёсся изнутри, и обострившийся до предела слух различил в темноте невесомые шаги, направлявшиеся к выходу. Едва мерцающее облако серебристых волос выплыло из грота, Ниов выпрыгнул из своего укрытия и с размаху ударил тяжёлым каменным обломком в самый центр светящегося пятна. Охнув, девушка завалилась на бок, и, на этот раз не теряя ни минуты, Ниов бросился на корточки, невидимым во мраке кривым лезвием кромсая серебристые кудри. Не останавливаясь, он исступлённо рвал белые пряди, отхватывая кусок за куском, а то и выдирая целые клочья. Отрезанные длинные локоны тут же блёкли во тьме, словно приглушённые абажуром, и, отброшенные на камни, потихоньку гасли, будто таяли, пока не исчезали совсем. Ниову показалось, что они словно испаряются в густом мраке, и, протянув руку, чтобы убедиться, что они не исчезли, он с облегчением коснулся скрытой во тьме шелковистой поверхности. Русалка пошевелилась, видимо приходя в себя, и протяжно застонала, но, не давая ей опомниться, он снова шибанул камнем сузившийся светящийся круг, и, обмякнув, она откинулась на камни. Теперь Ниов не спешил, а методично слева направо срезал прядь за прядью, поддевая непослушные волосы изогнутым лезвием у самых корней и отбрасывая их за спину. С лёгким плеском они падали в реку и, подхватываемые быстрым течением, легко уносились прочь по волнам. Когда с длинными космами было покончено, он взялся за белеющую в темноте макушку и принялся полускоблить-полусрезать остатки волос с темечка. Ещё пара минут, и всё было кончено. Отпыхиваясь и утирая пот со лба, он поднялся на ноги и, шатаясь, побрёл к воде. Опустив в реку горящие ладони, он с наслаждением умылся студёной водой и, отфыркиваясь, напился.
Раздумывая, что делать дальше, Ниов нерешительно потоптался у распластанного на камнях тела и, решив дождаться рассвета, стянул с себя рубаху. Разорвав её на длинные лоскуты, он нашарил во тьме тёплые руки и принялся туго связывать их, обездвиживая русалку. Та, однако, не подавала признаков жизни, и, в тревоге замерев, Ниов напряжённо вслушивался в повисшую тишину, пока его чуткое ухо не уловило слабый вдох. Тогда, успокоившись, он накрепко скрутил тонкие кисти и, нащупав мокрые стопы, тем же манером обмотал щиколотки. Усевшись чуть поодаль от тела на плоский прибрежный валун, он вперил глаза во тьму в том направлении, откуда доносилось мерное дыхание, и принялся терпеливо ждать рассвета.