Не надо быть серьезным аналитиком, чтобы не обратить внимание на крайне неприятный, печальный факт.
Среди восьми европейских стран Россия и Украина являются странами, в которых доминирующей религией является православие.
И, к сожалению, именно в этих странах количество «декларативно» верующих, отождествляющих себя с православием, соответственно в 3.21 и 2.26 раз превышает число тех, для кого вера и религия не являются пустым звуком.
Безусловно можно сделать ссылку на флюктуацию статистических данных, характеризующих и уровень религиозности в странах, и оценку глубины и истинности веры.
Мы уже отмечали реальные сложности такого статистического анализа.
Но нельзя не признать, что, к сожалению, проведенный анализ в большей степени реальную картину состояния религиозной жизни в России и Украине.
Ознакомившись с подобной статистикой, крайне сложно отделаться от ощущения того, что [23]:
«Сегодня утверждение «я – православный» крайне редко подразумевает религиозность.
В машинах у всех иконки, в больницах – иконки, всюду иконки.
Это массовое явление, которое совершенно не свидетельствует о вере.
В голове наших верующих полная каша.
Православие работает как замена этнической идентификации».
Фактически понятие конфессиональной идентичности сближается с понятием идентичности культурной и национальной.
Знают ли это православное духовенство и архипастыри российской и украинских православных церквей.
Осознают ли они эту проблему и возможные последствия.
Очевидно да.
Подтверждением этому может служить выступление патриарха Кирилла 24 ноября 2018 года в Калининграде во время проповеди в соборе Христа Спасителя [24]:
«Мы в самом начале духовного возрождения нашего народа.
И хотя статистически большинство россиян говорят сегодня о своей принадлежности к православной вере, но статистическая принадлежность и реальное воцерковление – это разные вещи.
И мы должны работать над тем, чтобы осуществлялось воцерковление нашего народа, чтобы люди умом и сердцем почувствовали, как важно быть с Богом, чтобы они почувствовали силу молитвы, чтобы они почувствовали, что молитва замыкает цепь, по которой осуществляется связь между ними и Богом.
Когда такой яркий, сильный религиозный опыт станет достоянием большинства людей, тогда, я думаю, и можно будет говорить о реальном возрождении веры в нашем народе».