Ты и я
– Мы с тобой.
– В качестве подозреваемых? – Он посмотрел на меня с опаской, затем достал лупу и навел ее на меня, разглядывая мои зрачки. По другую сторону стекол я в свою очередь мог наблюдать обезумевший от удивления глаз моего теперь уже не напарника, а доктора.
– Начну с тебя, – продолжил я, когда «доктор», удовлетворившись размерами моих зрачков, спрятал свой инструмент. – Есть вероятность того, что в одном из воплощений ты был кем-то из наших подозреваемых?
– Есть, – ответил «доктор». – Но мы только что пришли к выводу об их невиновности.
– Хорошо, – ответил я. – Но ты мог бы быть одним из римских солдат, вбивавшим гвозди в ладони Иисуса.
– От таких ран смерть не наступает. – «Доктор» улыбался, как улыбаются все доктора, беседующие с пациентами, особенно в стенах психоневрологических отделений.
– Аргумент принят, ты тоже не убивал Иисуса.
– Перейдем к тебе? – спросил довольный напарник.
– Нет, не будем терять времени, – возразил ему я. – Аргументы будут схожими с твоими.
– Тогда следует, что я прав. Подозреваемые опрошены, степень вины каждого из них определена, но убийца не найден. – Мой компаньон с загадочным видом сунул руку в карман, достал карточки с именами и, выдержав паузу, раскрошил их на кусочки, которые сухой восточный ветер тут же унес по направлению к Гефсиманскому саду. Рукотворный снег, который в этих краях не видел никто и никогда, сел белоснежным пятном на разлапистую оливу.
– Есть еще один свидетель смерти Христовой, – сказал я, глядя на одинокую белую точку посреди зеленого сада.
– Не может быть? – выдохнул напарник и пошарил в карманах – карточек больше не осталось.