Тень
Коснись груди моей копьём,
Судьбу мою решим вдвоём.
1
Тень скользнула по стене слишком быстро, сигнал от глаза ринулся в мозг. Тот, не раздумывая, дал команду мышцам шеи, но, обернувшись, я увидел только храмовую стену, залитую ровным, синеватым светом ночной блудницы. Мозг снова среагировал на явленную картину мира, и по спине пробежали мурашки.
– Кого мне бояться? – подумал я и передвинул щит, висевший на боку, назад.
Стало намного уютнее. Для полного успокоения я вынул из ножен меч и со свистом описал перед собой восьмёрку в воздухе – теперь стало совсем хорошо. Меч занял своё место в ножнах, а я своё возле стены, у южного контрфорса. Луна освещала округу так ярко, что мой участок, от башни до башни и ров с водой (ярдов по сто в каждую сторону), обозревался без труда. Любое движение здесь не укроется от моего взора. Спать не хотелось, и я внимательно вглядывался в ночной пейзаж, совершенно не замечая, как за моей спиной на высокой каменной стене вырастала Тень.
2
Кто оглядывается, когда жизнь идёт вперёд? Кто, делая новый шаг, станет осматривать след-отпечаток уже содеянного? Кто, имея орган визуального восприятия мира на лице, захочет вертеть головой, дабы постоянно контролировать собственную тень? И не ту, что создаёшь телом, закрывая им источник света для мира, а ту, что растишь деяниями своими, лишающими мир Света. Такая Тень есть накопленная энергия, спрессованная в плотный сгусток, в тёмную, тягучую массу из пороков, грехов, мыслей и поступков. Чем ярче источник, тем гуще тень, а твою освещает Свет Бога, куда уж ярче. Наберись мужества и оглянись, не ужасайся. Монстр, которого ты видишь перед собой, – ты, не сегодняшний в смысле осознанности Этого момента, но сегодняшний в смысле накопленного неосознанного от Изначального момента. И, кстати, у тебя Тень ещё ничего, а вот у стражника она гораздо менее привлекательна, суди сам.
3
К полуночи поднялся западный ветер, дубовая роща за рвом тут же отозвалась недовольным гудением, по воде пошла рябь, а по небу потянулись серые пухлые лапы в стремлении обнять мою спасительницу, уже не такую одинокую в безбрежном океане.
«Если тучи закроют луну, придётся запалить факелы, расставленные вдоль рва, но в их свете я и сам становлюсь лёгкой мишенью для стрелка, – подумал я. – Хорошему лучнику не помешает даже сильный ветер».
Я передвинул щит на грудь, но мурашки, притаившиеся за ним, тут же запрыгали по спине, поселяя во мне необъяснимый страх из ниоткуда, прилетевший, видимо, с ветром. Я вернул щит обратно мурашкам и прислонился к холодной стене.
«Кого мне бояться?» – старая мысль вернулась дрожью в руках. Я взглянул на лес, качающий лохматыми головами, и в этот момент пузатое чудище проглотило естественный источник света в этом мире, опустилась тьма. Мне пришлось отлипнуть от стены, и, чертыхаясь для бодрости вслух, я поплёлся запаливать факелы. Справившись с последним (на моем участке их было шесть) и убедившись в том, что они достаточно разгорелись, хотя ветер нещадно пытался сорвать пламя с промасленных головок, я начал выбирать себе позицию. За башнями тоже заполыхало, и теперь видели не только мы, но и нас. Место примыкания контрфорса к стене было самым безопасным, но неудобным с точки зрения наблюдения, отсюда я не видел половины участка.
Немного поразмыслив, заодно выслушав голоса многочисленных мурашек, которые теперь, наплевав на щит, распределились от шеи до поясницы, я выбрал это место. Присев в угол, я едва успел выставить перед собой щит, как в него вонзилась стрела, и сразу же за первой вторая цокнула о камни в локте над моей головой. Тень, ярко выделяющаяся чернотой даже на фоне тёмной стены, покачала головой или тем, что вместо неё.
4
Ну как вам такое? Думаете, безлунной ночью и при порывистом ветре лучник за триста ярдов видит цель в мерцающем свете факелов? Ничего подобного. Он видит Тень на стене, она длинным пальцем тычет в стражника – вот она, твоя жертва. Тень притягивает стрелы к нему, её энергия всасывающая, она желает компенсировать созданное за многие жизни внутреннее напряжение в своём источнике, а источник прикрылся щитом и паршивой погодой от заслуженного возмездия. И ещё у него имеется противовес, Ангел, охраняющий его даже тогда, когда и не надо бы, а все потому что, отговаривая своего подопечного всякий раз от создания Тени, имеет галактическое право подсовывать латы, наплечники и щиты, в общем, всякую дрянь, ограждающую его тело от законных ран. Вот он, яснокрылый, взлетел на стену, разбудил лучников, смахнув золу на одного из спящих, и ответным залпом они успокоили лес. Тьфу.
5
На стенах проснулись, забегали. Прозвучала команда, засвистели стрелы в сторону дубов. Всё стихло, стрелы унесли с собой и ветер, небо расправилось, снова засияла бледным ликом луна. Я отставил щит и поднялся во весь рост, имей я глаза на затылке, видел бы, как за мной увеличилась Тень. Светало, появилась смена караула.
– Что на других участках? – спросил я разводящего.
– Стреляли только в тебя, – сухо ответил старший, но, усмехнувшись, добавил: – Ты теперь герой.
Моему сменщику он посоветовал не высовываться, и мы проследовали за стены. Я сразу же отправился спать, желания и сил на еду не было. Рухнув на солому, я едва успел закрыть глаза и тут же провалился в сон…
Передо мной висел чёрный кокон, яйцо невиданных размеров, живое, вибрирующее, пугающее.
«Что это?» – подумал я и услышал в ответ:
– Тень, твоя Тень.
– Почему моя?
– Ты создал меня, я то, что ты есть.
– Я вижу тебя впервые.
– Ты видишь меня впервые такой, я расту вместе с твоими мыслями, словами, деяниями.
– Почему ты чёрная?
– Я – отражение твоё в Свете Бога, не я чёрная, ты такой.
– Зачем мне верить тебе, порождению моего сна?
– Не верь мне, но знай, вес мой – а ты за многие жизни наполнил меня до краёв – давит на мир, растягивает связи его, и он будет сопротивляться, восстанавливать себя. Я, Тень твоя, не вмещу более в себя греха и порока. Я, Тень твоя, буду избавляться от источника, то есть от тебя. Я, Тень твоя, буду стрелять в тебя и буду направлять эти стрелы в тебя. Я, Тень твоя, смерть твоя…
Я проснулся в поту и ужасе. И то и другое ровным слоем покрывало моё тело и душу.
6
Да ведь это карма, скажете вы, и будете абсолютно правы. Закон возмездия, нематериальный Принцип Вселенной, но вот вопрос – стрелы-то были настоящие. Значит, возразите вы, Тень нашего героя договорилась с Тенью кого-то в лесу на своём теневом языке. У этого своя карма, у того – своя, совмести их, и полетела стрела в нужную сторону. А вот и нет. Тень ни с кем не договаривалась, она раскрыла свой механизм во сне. Тень давит на пространство и время, искривляя линии обоих измерений. Лучник в лесу – это тоже ты, ты сам стреляешь в себя через ров, только из другого времени, пространства, воплощения. Твоя Тень – центр управления событиями, потому что ты со-творец, помощник Бога, сам нарушаешь и сам исправляешь, ты сам указатель на своём Пути, регулировщик собственного движения. Тень помнит и хранит всё то, чего не помнишь ты. Тень – слепок на песке бытия. Чем больше её вес, тем глубже утопаешь и тем сложнее вытащить ногу для следующего шага. Вознесение – отсутствие слепка, отсутствие Тени.
7
Тень скользнула по стволам дубов слишком быстро, я скорее почувствовал, чем увидел краем глаза какое-то движение, и обернулся. Ничего. Ночь в лесу и так полна шорохов, вздохов, треска и шелеста, в общем, разных пугающих звуков.
«А чего мне бояться? – подумал я. – Монастырские ни за что не покинут стен ночной порой, мост поднят, луна сегодня, как хорошо просмолённый факел, видно далеко. Я здесь один, и задача моя проста – наблюдать за стражей, их смены и местоположение. Одно беспокоит меня (даже мурашки по спине): прямо, напротив, через ров, у контрфорса, стоит часовой. Разглядывает небо, воду, щит повесил на бок, не прячется. Да, ветрено, но он без нагрудника, и я могу снять его, не сходя с места, одной стрелой. Мой визави, как в насмешку, перевернул щит на спину».
«Ну, наглец!» – решил я и, зарядив лук, прицелился.
Выбрав нужный угол на эту дистанцию, я отвёл стрелу против ветра и прошептал:
– Молись.
В этот момент небесный факел кто-то затушил мохнатой лапой. Мир погрузился во тьму.
– Тьфу, дьявол! – чертыхнулся я и опустил лук.
Мурашки на спине забегали в ускоренном темпе.
– А что, если он заметил тебя? Достаточно дать знать на стены, и десяток лучников изрешетят этот лесок. Надо избавляться от него.
У рва заполыхал факел, ещё один, третий. Шесть штук зажёг мой подопечный на своём участке, сам же засел в углу контрфорса и стены и прикрылся щитом.
«Я тебя и так достану, – подумал я. – Пущу одну стрелу в щит, подпрыгнешь от неожиданности, а тебя уже будет ждать вторая».
Так и поступил. За первым выстрелом последовал второй, на локоть выше, но план не сработал. Стражник так и остался за щитом, зато наверху случилась суматоха, и я услышал команду на стрельбу. Без раздумий я рухнул на землю и откатился за ближайший ствол. Тут же пропели стрелы, срезая ветки и сбивая жёлуди с возмущённых дубов. Не дожидаясь второго залпа, я пополз в глубь леса, пообещав себе вернуться завтра. По резным листьям столетников вслед за мной поплыла огромная чёрная Тень.