Центр города Пфорцхайм, земля Баден-Вюртемберг.
Бегом вылетели на перрон, схватили мои вещи и побежали в подземный переход. Я едва поспевал вслед за ними. Двум фрау под девяносто, а бегают как сорокалетние. Через минуту на соседний путь пришёл французский голубой экспресс «Страсбург – Штутгарт». С настоящими француженками. Поезд тронулся. Мои попутчицы остались на перроне. Одна из них украдкой смахнула скупую слезу.
Через полчаса я был в Пфорцхайме. Уезжая, прижимистая мама Эрика не дала мне тридцать пфеннигов, пришлось кидать в автомат дойч марку. Но тот проглотил и не соединил с набранным номером. Со всего размаха треснул немецкую броню. В руке что-то хрустнуло и она стала распухать на глазах. К правой ноге добавилась левая рука. Первый день знакомства с Германией. Вытащил ещё одну монету и на этот раз услышал Эмму.
– Ты где?
– На банхофе (вокзале). Буду сидеть на большом чёрном паровозе в центре игровой площадки для киндеров. Забери меня.
Еще через полчаса маленькая фройляйн в белом плаще забрала меня с банхофа и я вновь услышал привычный вопрос.
– Деньги есть?
– Да.
– Плати за автобус.
Поужинав, в шесть вечера по-немецки я сидел на кожаном вонючем диване и рассказывал двум сёстрам и маленькой болонке Бини о своих дорожных приключениях. Говорил, а сам не отрываясь смотрел в окно. День клонился к закату, солнце нежно целовалось последними тёплыми лучиками со своими дочками и сыночками – жемчужными облачками. Они быстро проплывали мимо окон комнаты в немецком городке земли Баден-Вюртемберг. Твердь небесная не знает перегородок и таможен. Как Бог единый, она одна на всех. Лист календаря покидал праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня.