Восемнадцатого ноября 2002 года мой кишечник почти полностью остановился. Это было похоже на одно из мучений батюшки Зосимы, которым он ушёл в могилу – инсульт кишечника. Инсульт, заворот, перитонит. Ужасы мучений человека на Земле.
Мне оставалось недолго. Едва живой вышел из церкви. Дальше нужно было ехать за кишечными капсулами и я поплёлся на трамвай. Еду наверх, во вторую поликлинику. Моя конечная. Трамвай доходит до поворота. С тоской смотрю в сторону Старокрымского кладбища: скоро и мне туда. Вдруг рядом со мной раздаётся голос.
– И ты этому веришь?
Интонацию и сам голос с ударением на слово «этому» не передать. Можно просто сказать – я никогда не слышал, чтобы кто-то говорил подобно ему. Только потом понял – этот голос был слышен всей Вселенной.
Сижу и думаю, что свалилось на меня в этот раз. Наконец, набираюсь смелости и говорю голосу.
– По правде говоря, не очень.
– И правильно делаешь, что не веришь, – с твёрдой верой, силой и убеждением поддержал меня некто.
Тут мне вся эта голосовая авантюра перестала нравиться. У человека забрали здоровье, взамен накормили болью и муками, с которыми большинство людей на Земле не встречаются, а теперь просто лечат мозги. И чтобы положить конец этому тонкому искушению, спрашиваю невидимого духа.
– А ты исповедуешь Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия, пришедшего во плоти и распятого за нас.
Этот проверочный вопрос впервые описал на страницах своего первого послания Иоанн Богослов (1 Ин. 4: 1—3). Только задав такой вопрос духу, как это повелевает делать верным апостол, можно узнать, кто перед тобой. То, что я услышал, было очень далеко от бумажной инструкции святого Иоанна.
– А ты-то Его исповедуешь? – с непередаваемой насмешливостью, которая происходила от полного видения ангелом моей души, спросил голос.
– Целиком и полностью, – ответил ему тем же ответом, каким отвечал много лет назад своему неопытному духовнику на вопрос, исповедую ли я Символ Веры?
– И мы Его исповедуем, – с твёрдой решимостью, которой позавидовал бы любой подвижник, ответил дух.
И продолжил.
– Так положи себе на сердце и запиши себе на ум – внезапно всё кончится!
– Когда-когда? – переспрашиваю в недоумении.
– Внезапно, – повторил ангел.
Последнее было сказано уже на порядочном расстоянии от меня. Духи поднимались вверх, а я остался сидеть в грязном мариупольском трамвае красного цвета.