Глава 8. Ум за разум
В тот период у меня появилась способность, которой раньше не было. Когда я закрывал глаза, одновременно с нарастающим шумом я видел летящий из темноты прямо на меня то ли круг, то ли шар фиолетового света. Приближаясь, он постепенно превращался в белый, увеличивался, заполняя собой всё, и пролетал сквозь меня, обдавая какой-то ощутимой волной. За первым сразу следовал второй, за ним третий. С каждым разом сила света и волны усиливалась, здорово меня взбадривая. Если я уже лежал, то после нескольких таких наплывов сразу попадал в мир, куда меня перенёс огонь из печки. А иногда после очередной сильной волны этого света я вскакивал, отдохнувший и полный сил, будто проспал всю ночь. Смотрел на часы – а прошло всего пять минут! Ложился, закрывал глаза и снова смотрел на летящие на меня круги света.
Первым, что удивило на новом уровне, были руки. Они стали другими. Тонкие голубовато-прозрачные и пластичные. Будто из полиэтилена. Их вид возобновил мой интерес к телу. И после долгих попыток я выяснил, что имею форму, наиболее похожую на перевернутое яйцо, тоже полупрозрачное, голубоватого оттенка.
Что касается самого уровня, это было бескрайнее, на все четыре стороны, пространство. Как будто кругом одно небо. Каждый раз в нём менялись декорации – похоже, в зависимости от того, чему я должен был научиться в данный момент. А учился я тут вещам совсем необычным, идущим вразрез со всеми моими познаниями физического мира.
Мне была предоставлена возможность «увидеть и потрогать», как создаётся иллюзия времени, иллюзия расстояния, и самому поиграться с этими параметрами. Что я и делал, пока не закипал мой разум. Фундаментальность и первичность физической жизни рушилась на моих глазах. Пожалуй, этот уровень самый сложный для описания.
Приведу лишь один простой пример. Я попадаю в это пространство, осматриваюсь и вижу, как вдалеке, скажем, в километре от меня величественно плывёт в воздухе гигантская колонна в греко-римском стиле. Я, как обычно, поднимаю руки, чтоб на них посмотреть, и случайно задеваю колонну. Оказывается, она маленькая и перед моим носом. Колонна начинает крутиться от моего прикосновения, и я пытаюсь её поймать, но не могу! Она огромная и далеко от меня! Всю ночь я её то брал в руку и рассматривал, то потом отпускал и опять поражался её циклопическим размерам, не в силах до неё добраться.
Что-то подобное есть на картинах художников-абстракционистов. Но когда по-настоящему видишь одновременно две реальности, противоречащие друг другу, одновременно исключающие друг друга и в то же время являющиеся одним целым, и убеждаешься, что реально и то и другое – мозг сдаётся, не в силах объять необъятное. Я постепенно учился принимать всё таким, как есть, всё меньше протестуя в стиле «этого не может быть потому, что не может быть никогда». Воспринимая и ощущая всё происходившее в сознательных снах как более реальное, чем то, что происходило наяву, я, увлечённый всякими чудесами, и думать не думал о том, что более реальными будут не только увлекательные обучающие ситуации. Но и ужасы будут ужаснее из-за полностью обнажённых чувств и эмоций, которые уже не могут спрятаться за ментальными конструкциями. И это не замедлило себя ждать.
Я уже явно осознавал иерархичность уровней, на которые попадал. Было однозначно понятно, что за одним уровнем следовал следующий: более интересный, сложный, на порядок более необычный и потрясающий, чем все предыдущие. И, конечно, не терпелось узнать, что дальше. И вот в очередной раз я, наигравшись в «бескрайнем небе», через какое-то время, как думал, начал возвращаться в тело. Но на этот раз я замер в какой-то непроглядной тьме.
Мгновение я оценивал ситуацию. Это была чёрная пустота. Из-за кромешной мглы её объём был непонятен. У меня не было рук, не было тела. Я не мог думать и анализировать, не мог ничего, только воспринимать, чувствовать и знать. Знание это было как будто уже во мне – что я знаю, куда попал. Это было «здесь и сейчас», растянутое на вечность. А «здесь и сейчас» была полная изоляция от всей жизни, даже от тела и ума.
Была дикая, выворачивающая наизнанку боль непонятно где. Не было времени, и поэтому было чувство, что это никогда не кончится. Не было способности перетерпеть, переждать, отвлечься в воспоминаниях или мечтах. Ментал отсутствовал напрочь. Но осознание себя было обычным, только состоял я словно из одних оголенных нервов. Меня будто сдавили раскалённые тиски, и кричать от боли нечем, и вырваться нельзя. И всё усугубляется осознанием того, что я уже нахожусь тут давно и буду находиться в этом состоянии вечно. Полное погружение сознания в чудовищную, непрерывающуюся и постоянно усиливающуюся муку.
Сколько в пересчете на земное время кричала от боли моя душа – сказать не могу. Когда ты пережил вечность, это не поддаётся никакому летоисчислению. Не берусь утверждать, что это был ад в религиозном понимании, но то, что это были вечные страдания и муки – точно. Осмелюсь заметить, что на тот момент я все ещё не нашёл доказательств существования Бога. И если Он где-то и был, то в этом месте была изоляция и от Него.
Что касается тех волшебных снов, то я считал, что это у меня такая личная супер-способность виртуальных сознательных путешествий, которые происходят благодаря моей воле и желанию. Но в это «чёрное место» я не стремился и не желал…
После всего я сидел, удручённый, на кровати и понимал, что меня туда неожиданно запихнули, подержали до «кондиции» и вытащили. Я откуда-то знал, что это точно не следующий уровень. На его фоне мои первые сны, когда меня в течение месяца непрерывно убивали, выглядели, как веселая прогулка по Диснейленду. Спать я уже не лёг. Взбодрившись ледяной водой, оставшиеся полночи я читал молитвы или просто сидел и тупо смотрел на стену, не в силах поверить, что всё позади. На следующие дни я увеличил количество молитв, так как опасался повторения этого ужаса.