– Нет, это воля Высших, и для ее принятия не нужно вовсе никаких причин.
– Послушай, Седьмой, – начал было Верховный, но вдруг чертыхнулся – новая спичка обожгла ему палец. – Послушай, мы ведь оба знаем, что никакими особыми жреческими дарами Создатель не наделил тебя. Ты и про Высших-то заговорил лишь сегодня. Почему ты считаешь правильным единолично принимать решения, которые должен принимать Совет?
Патрик устало вздохнул.
– Что же, вы правы, Верховный. Смысл моего жречества заключен был в одной сегодняшней ночи. Я действительно не наделен особым даром, но мой преемник владеет жреческими дарами сполна, поэтому он как никто достоин занять мое место, и я его подготовлю. У вас не будет причин его не принять.
– Неужели?.. – усмехнулся Верховный, ломая последнюю спичку из коробка. Он никогда не сообщал прочим Старейшинам, что выбрал кандидатуру Патрика в Жрецы с определенным умыслом, прекрасно отдавая себе отчет, что тот может справиться с какими угодно обязанностями, кроме возложенных. Верховный Старейшина Уильям Коуч в глубине души терпеть не мог конкурентов, претендующих на власть.
– Вижу, вам нужна небольшая помощь, – произнес тихий голосок справа от него. Верховный успел заметить, как алая искорка метнулась к трубке.
Он сделал затяжку, смакуя ароматный дым. Медленно выдохнул и повернулся к столь неуважительно вмешавшемуся в беседу взрослых мальчишке.
– Как ты сумел это?
Тот засмеялся, без наглости, но и не робко, – тихо, очень уверенно. В его глазах плясали искорки пламени.
– Всему виной наш с отцом жреческий дар.
Так Эрик остался в Общине.
***
С тех пор, хотя официально в структуре Совета ничто и не изменилось, фактически жрецов стало двое. Эрик посещал вместе с Патриком все собрания Совета. Если Старейшины обращались к Патрику, он часто советовался с приемным сыном или и вовсе, позволял тому самому отвечать на вопрос. Такое положение дел изрядно злило Совет, но они не могли не признать, что от восьмилетнего парня толку было гораздо больше, чем от его умудренного годами приемного отца.