– Так вот тебе первый вопрос, Седьмой: с какой же целью ты принял в ученики женщину? Уж не мнишь ли возможным сделать свою протеже впоследствии частью Совета, как сделал твой недалекий отец, предложив на пост Жреца малолетнего выскочку?! Женщине не место в Совете! Ты никогда не сможешь дать ей право решать, как бы ты ни хотел иметь здесь сторонников. Устав сохранится неизменным, женщины останутся в своих правах хранительниц очага и собирательниц урожая. Твои фантазии сделать мага из девицы попросту неприличны!
В спокойном и решительном взгляде Седьмого на секунду мелькнула ненависть, едва Верховный упомянул отца. Однако, мгновением позже он справился с собой и ответил холодно:
– Уверен, вы смиритесь с данным выбором. Я, как единственный маг в этом сообществе, сам определил себе право брать в обучение тех, кого нахожу талантливыми в своем искусстве, независимо от их пола, возраста, роста или цвета глаз. Что касается Патрика, которого вы изволили именовать недалеким, то вчера он, к несчастью, умер, и умер он достойным членом Общины, действуя в ее интересах и согласно уставу. Лиэнн помогла мне уладить формальности относительно похорон, поскольку к допросу Патрика имел отношение ее отец. Исчерпывающие сведения? Или будете продолжать подозревать заговор?
Верховный слегка опешил. Он растеряно взглянул на Лиэнн, затем вновь обернулся к Эрику:
– Патрик… ясно. В таком случае, мне необходимо признать некоторое недопонимание ситуации с моей стороны. Однако, впредь, Седьмой, прошу извещать меня обо всех твоих решениях, связанных с нашими братьями и сестрами, будь то школьница из поселка или другой Старейшина. Ученицу можешь тренировать в свободное от ее занятий с Ближайшими время, но это не значит, что ей позволено то же, что и тебе. А теперь не мог бы ты нас оставить.
– Лиэнн, жду тебя снаружи, – сухо бросил Эрик и вышел, не затворив дверь.
Пальцы Верховного вновь с силой впились в плечо девушки. Она поморщилась от боли, но не шелохнулась.