Глава 8. Свита
– Ооо, Фагооот Коровьевич! А ведь ты едииинственный человек в своем роооде, таких как ты больше нееет, и таких душевных травм, как у тебя, тоооже ни у кого нееет! И каааждая твоя высвобожденная травма в своем потенциальном проявлении – гениааальна, неповторииима и перспектииивна! – вытянув губы дудочкой, кривлялся передразнивая вещающий в пространстве голос, худенький юноша – демон паж, по имени Бегемот.
– Бегемот! Не потешайся над Коровьевым, над этим суровым, темно-фиолетовым рыцарем с мрачным и никогда не улыбающимся лицом! – с серьезным видом окрикнул кота, демон безводной пустыни и по совместительству – демон-убийца Азазелло. Но не выдержав наигранной серьезности, вместе с Бегемотом зашелся смехом!
– Чего ж вы ржете громче наших коней, изверги! Бабуся-Ягуся в самом расцвете лет, на смерть вон попала, а вы резвитесь, словно бешеные летучие мыши! – иронично молвил Коровьев, усмехнувшись себе в усы. И трое всадников разразились таким гомерическим хохотом, что глыбы мрака окружающие их, распались на небольшие и рваные куски.
– Эй, Бегемот, поразнюхай, что там еще вещает этот полупрозрачный чувак бабуне, а то нам еще тут полдня просиживать, хоть повеселимся чутка на дорожку! – обратился Азазелло к юноше.
Бегемот мягко спрыгнул на ближайшее к земле облако и распластавшись на нем, навострил свои уши в сторону преинтереснейшего диалога.
– Не бойся смерти Яга, не печалься ни за сном, ни за явью. В следующей жизни и набытуешься и наспишься, потерпи немного, еще парочка тонких тел осталась! Вот распадутся, так сразу и пойдешь на перерождение! – подбадривал Ягу Опыт.
– Да не боюсь я смерти! – горячно рыдала Яга. – Я просто не хочу снова проходить этап забывания прошлой жизни и всего, что было мне дорого! Не хочу заново учиться повелевать зверями да птицами, связи налаживать с миром мертвых, искусство коварства, могущества да всепрощения осваивать! Не желаю заново опыта жизненного набираться! Если уж перерождаться, то обязательно со старой памятью!
– Нууу, это вряд ли, конечно, чтоб в полной мере всё помнить… Но ты времени не теряй, давай дальше разбирайся со своей внутренней нежитью, отпусти их всех на волю хотя бы перед смертью своей личности, – мягко направлял Ягу Опыт. – Вот если бы ты была жива, то я тебе еще и во сне порекомендовал знакомиться с собой, и с населяющими тебя тварями господне-инфернальными. Но смысла тебе рассказывать об этом нет никакого, ты ведь не вспомнишь наш разговор.
– Да нет уж! Давай вываливай все что знаешь! – то ли от безысходности, то ли от любопытства, зло процедила Яга сквозь зубы Опыту, будто кипятком обдала.
– Ну, ладно, так и быть, расскажу! – видя ее искреннее негодования, мягко уступил Опыт. – В общем, глупо толковать свои сновидения, по сонникам. Хотя, и вещие сны существуют, и много другого сновиденного в ментале водится. Но, анализировать нужно эмоциональную составляющую, само послевкусие от увиденного сна. Кармические темные оттенки следов именно в чувствах и прячутся, и очень редко, в образах да сюжетах. В снах разворачиваются как раз таки самые честные картины твоей истинной сути, подсвечивая подавленные страхи и прочие невыраженные чувства. Они показывают исцарапанную и зажеванную пленку восприятия реальности. А потому сны – это бесценный дар для всех живых существ. В них первостатейно нужно прорастать глубоким вниманием, и работать с ними по тому же принципу, о котором я тебе уж который день талдычу… Но, жаль… не судьба! Не судьба тебе сразиться на мечах со своими ограничениями, не прорубить узкие и душные коридоры, возведенные из куцых представлений о себе и о мире!
– Отказываюсь терять свою нынешнюю личность… отказываюсь… – шептала в сердцах Яга, теряя последнее из своих тонких тел. – Но ты не молчи, расскажи мне еще что-нибудь…
Яга не договорила, услышав растущий в небесах грохот, похожий на топот копыт скачущей лошади. И этот грохот, похоже, услышала не она одна, Бегемот вскочил с мягкого облачка и радостно помчался к друзьям-товарищам предупредить, что приближается вселенский надзиратель за злом, едет их повелитель!
Яга из последних сил напряженно вслушивалась в устрашающий рокот, который шел со стороны горы. Перед ее взглядом разворачивались апокалиптические картины из клубящихся черных облаков и багрового зарева. Она невольно вздрогнула, когда Опыт приблизившись к ее уху, благоговейно шепнул: – Видишь несущуюся глыбу мрака? Это его конь. А вон та всплывшая туча – это грива его коня. Глянь на белые пятна звезд – это шпоры всадника.
Эти описания показались Яге очень знакомыми, и секундами позже ее прошибла догадка, что это за всадник такой, пожаловавший на Кайлаш. Всадник этот был самим Воландом! И при этой мысли, зажглась искра почти истлевшей надежды – выжить! Выжить любой ценой!
«Нечисть! Опыт говорил, что одухотворенная нечисть сможет мне помочь! Да, именно она меня и унесет отсюда в мир живых!» – вскрикнула от озарения Яга. И перепуганные грифы, будто понимая о чем она возрадовалась и желая помочь ей, – синхронно задрали свои головы к небу, словно в молитве о Яге, к этой самой нечисти.
***
– Ну что же, братцы бездельнички, рецидивисты, да преступнички! Пора навестить нам славный город Детройт! – обратился Воланд к своей свите, смотрящей на него горящими, благоговейными глазами. – Жаль, наша прекрасная ведьма-вампирша Гелла, вышла замуж. Не увидеть нам больше ее зеленые, фосфорически-жгучие глаза… жаль.
– Но как же мы без барышни-то управимся? Кто мне пиджаки штопать будет, например. Не говоря уже о вашем Темнейшестве, кто же будет заботиться о Вас, мессир?!
Бегемот с Азазелло дружно закивали головами в знак согласия с Коровьевым, и будто сговорившись, стали наперебой предлагать полуразложившуюся, застрявшую на Кайлаше Бабу-Ягу в качестве компаньонки.
Выдержав длинную паузу, за время которой просмотрел внутренним зрением пеструю биографию Яги, Воланд молвил: – Не годится она, слишком мало зла совершила. Нам нужна более ядреная, более копченая фигурантка, а Яга… в общем, не из наших эта ваша Яга, и точка! – подытожил он.
– Но, мессир, вы не смотрите ей в душу, гляньте лучше на ее тело, – какое оно ледяное, мертвенно-зеленое, и руки вон тоже покрылись трупными пятнами. А главное – грудь! Сплошь в пятнах тления, красота ведь! Великий Мастер, вы не можете этого отрицать – она идеально нам подходит в услужение, да и попахивает приятненько – свеженькой могилкой, сырой земелюшкой! – настаивал Бегемот на кандидатуре Яги. – Возьмите ее, а я не стану всю дорогу сокрушаться, что подзабыл английский, будь он неладен этот Детройт!
И снова вся лихая братия единогласно закивала головами.
– Хорошо, пусть летит с нами, раз уж подвернулась на пути, только тщательно проинструктируйте ее относительно обязанностей! – снизошел до просьб своей свиты, Воланд.
***
– Ну, прощай Яга, удачливая же ты, такие совпадения – это сто процентное исключение из правил! Хоть ты и выжила, скорее всего ненадолго, но я все равно внес прожитую часть тебя в нашу единую базу вселенского опыта! – прошуршал вздымающийся и колышущийся вертикальными волнами, Прах.
Яга хотела было сказать что-то в ответ, но будто и смысла в этом не было. И над сим кажущимся бессмыслием, парила незыблемая гармония отдающая эпичностью, но по своей сути, таковой не являющаяся, ибо была лишена любых сложносочиненных и броских образов. Но только лишь образов, а никак не смыслов, словами которые подчас и передать невозможно.
В этой новой, необжитой реальности, Яга пришла в себя только когда ощутила тяжесть, что исходила от тела. Его останки, по-медвежьи грубо наваливались на сознание и волнами экзистенциальной тошноты перетекали в душу. Ягу захлестывало чувство брезгливости к самой себе, неведомое доселе. Причина была ясна – раз она чувствовала свое тело с признаками разложения, значит, ее в него вернули. Ощущалась тревога, но запаниковать по-настоящему она не успела, так как взлетела и на полных парах понеслась через клубы серых туч прямо в пылающее закатное небо.