Что она практиковала?
До своего замужества Лалла получила образование, изучая религиозные тексты с семейным наставником, пандитом. Считается, что он и был ее Гуру до замужества, и именно к нему она пришла, порвав с семьей. Шиваитский святой, Сиддха Шрикантха (Сед Баю), принадлежавший к кашмирской шиваитской традиции трики был тем самым Гуру, к которому Лалла часто обращается в своих стихах, задавая ему вопросы и иногда даже указывая на его недостатки как духовного наставника. Впоследствии Лалла превзошла учителя в духовных достижениях и достигла самадхи, «обители нектара».
Согласно имеющимся сведениям о беседах Лаллы с Сед Баю (конечно, неподтвержденным за давностью времени), она напоминала ему об их прошлых жизнях, о которых у неё остались яркие воспоминания.
Вне всяких сомнений, Лалла была шиваитской йогиней, практиковавшей технику, весьма близкую к крийя йоге (как упоминает Йогананда в своей «Автобиографии йога»).
После получения инициации и многих лет ученичества, она отправилась в мир как бродячий аскет – и именно этому началу странствий в жестком и ортодоксальном кашмирском обществе того времени мы обязаны серией ее стихов, говорящих о насмешках, издевательствах и невзгодах. Под защитой своего Гуру она была в безопасности, но начало ее одиноких странствий изменило ее восприятие мира еще раз, после уже выпавших ей ролей дочери, жены и ученицы. Она стала изгоем, которому еще предстояла трансформация в ту святую, имя и учение которой позднее стали легендой в Кашмире и за его пределами.
Лалла Йогешвари (Великая Госпожа Йоги), сбросившая одеяния или «дигамбара» («одетая лишь в небеса») также исповедовала нагой аскетизм, не признавая одежд. Иногда ее спрашивали о причинах ее наготы. «А почему нет? Я не вижу вокруг мужчин, – отвечала Лалла. – Не осознавший Бога не может называться мужчиной».
Для нее жизнь духа, а не плоти была по-настоящему реальной. Ни из-за желания шокировать, ни из-за самоуничижения или самобичевания в духе средневековых христианских святых, Лалла жила «потеряв» логический ум, в «прекрасном безумии», почти не осознавая тело. Не оттого, что отторгала навязываемые обществом ограничения и условности, а потому, что всем своим существом была связана с Запредельем, миром Вечного Звука Ом и изначальной Пустотой, создавшей этот физический мир и с Божественным Разумом Вселенной – сознанием Шивы.
Она обрела полную свободу от гендерных стереотипов и обуславливающих факторов, попросту отказавшись беспокоиться о том, как мир воспринимает её наготу.
Раздел Пранава и Дыхание дает представление об уровне ее йогических практик – поэтесса описывает пранаямы, бхастрики, кумбхаку, кхечари мудру, используя сумеречный язык, сандхья-бхаса, тайный диалект йогов. Предназначенный для передачи секретного знания лишь посвященным, этот «перевернутый» язык метафор и кодов использовался также для того, чтобы ввести йогина-искателя в «ситуацию парадокса», необходимую для духовного роста.
Лалле удалось донести такие метафизические понятия как Пустота, Время и священный звук Анахата Нада, описав как различные этапы пробуждения Кундалини, так и опыт познания первоэлементов.