В своем исследовании С. Валянский и Д. Калюжный высветили еще один интересный факт в летописи, который касается половой зрелости наших предков. Оказывается, по сравнению с другими княжескими династиями, например Германии и Англии, «наши князья в промежуток от X до XII века достигали половой зрелости только на тридцатом году своей жизни». Это настолько поздно в сравнении с другими династиями, что «поверить такой хронологии невозможно, а значит нельзя считать достоверными и летописи, живописующие деятельность представителей этих династий».
Есть и другие немаловажные моменты, связанные с содержанием летописи. Например, в летописи Нестора не отмечены или были сдвинуты по времени сведения о кометах, затмениях луны и солнца. Также в летописи отсутствуют какие-либо сведения о Крестовых походах и, особенно об «освобождении Гроба Господня из рук неверных». «Какой монах не возликовал бы по этому поводу и не посвятил бы этому дню не одну, а многие страницы как радостному событию для всего христианского мира?» Но если летописец не видел небесных затмений, происходивших на его глазах, и не знал о событиях, гремевших на весь мир при его жизни, то как же он мог знать что-нибудь о князе, призванном за 250 лет до него? Во всяком случае, так называемая «начальная летопись» переходит целиком на положение позднего апокрифа», т.е. сочинения, авторство которого не подтверждено и маловероятно. Вот такие вот дела.
Сошлемся также на мнение первого нашего историка В. Татищева. Он отмечал, что «все русские историки почитали за первейшего и главного писателя Нестора – летописца». Но В. Татищев не понимал, почему сам Нестор никаких древних авторов не упомянул, в том числе и об Иоакиме епископе. В. Татищев был уверен, и по сказаниям это было видно, что древние истории письменные были, но до нас не дошли. Историк полагал однозначно, что задолго до Нестора были писатели, например, Иоаким новгородский. Но его история почему-то осталась безызвестной для Нестора. И весьма несомненно, по мнению В. Татищева, что Иоакимова история у польских авторов была (т.е. существовала), так как многие дела у Нестора не упоминались, а у северных (польских) авторов имелись. Также В. Татищев отмечал, что «все манускрипты, которые он имел, хоть и начало от Нестора имели, но в продолжении, ни один с другим точно не сходились, в одном то, в другом другое прибавлено или сокращено».