Чтобы избежать подобного хода мысли и такого вопроса, Немезий, пытаясь как-то по-своему «уравнять» равенство с тождеством, говорит о неподверженных разрушению богах, которые пребывают вне этой Вселенной и наблюдают за всем, что в ней происходит, а после воспламенения, на основании наблюдений, во-первых, в состоянии отличить один период от другого и, во-вторых, знают всё наперед.
Но кто эти боги? Если они суть боги небесных сфер, то вместе с последними, по учению стоиков, тоже должны погибать и воссоздаваться при гибели космоса. Если же они – бог-огонь – бог-логос плюс первоматерия (в данном случае лучше писать Бог-огонь), то этот Бог вечен и неизменен и при воспламенении становится просто собой, в точности тем же самым, тождественным себе. Этот Бог пребывает вне времени нашей Вселенной (тем более когда этой Вселенной нет вовсе), вне времени вообще, но в вечности. В вечности нет никаких перемен, никакой новизны. По отношению к Богу-огню нет ничего иного, в частности никакого внеположного Ему времени, в котором каким-то образом «длится» Его бытие. Времени нет вообще. Бог-огонь, один и тот же всегда, просто есть. Поэтому в момент воспламенения Вселенная является из Него не заново, а только единожды: сам момент воспламенения, гибели мира и его возрождения – это момент, пребывающий в вечности. Ни о каком подсчёте количества этих моментов не может быть речи.
То же, заметим, касается не только момента воспламенения, но и любого момента вообще, который, по сути, есть лишь одно из бесчисленных состояний или аспектов вечного Бога-огня.
Не повторное воссоздание того же самого мира, что ставило бы течение времени как таковое вне и выше Бога-огня и делало бы Его подвластным течению времени, а именно возвращение к тому же самому аспекту Бога-огня, воспринимающемуся нами как наличный мир – возвращение к миру, не менее вечному, чем сам Бог-огонь, – вот то, что упускает или во что не хочет углубляться Немезий, а также иные философы, о которых мы будем ещё говорить. Такому Богу-огню вовсе не нужно откуда-то извне наблюдать за происходящем во Вселенной, чтобы потом заново всё воссоздать один к одному, поскольку, как будущее дерево в семени, всё вечно есть в Нём и всё есть Он.