«Начала отличаются от элементов: первые не рождаются и не погибают, вторые же погибают при воспламенении» (Там же).
Но при этом огонь считается «элементом по преимуществу», «первоэлементом» всего существующего, так как именно из него образуются и именно в него при гибели мира разрешаются прочие элементы, но сам он не разрешается ни во что. С этим первоогнём, являющимся изначальной творческой силой, в сущности, и отождествляется бог-логос. По Аристоклу, первоогонь – как бы семя, содержащее логосы и причины всех вещей, которые некогда возникали, существуют ныне и возникнут в будущем. То есть огонь как элемент и первоогонь как первоэлемент различаются, но в то же время и совпадают.
Мироздание в любой его фазе окружает беспредельная пустота: она существует сама по себе и только за небесным сводом. В отличие от пространства, пустота не допускает наличия каких бы то ни было тел. Внутри мироздания есть лишь пространство, но нет пустоты.
Воспламенение – это конец мироздания и одновременно его же начало. Всё разрешается в первоогонь и возрождается из него же.
«По мнению Зенона [Китийского], Клеанфа и Хрисиппа, сущее переходит в огонь, словно в семя, из которого вновь устанавливается тот же самый миропорядок, какой был прежде» (Стобей. «Эклоги», I).
То есть в начальной и конечной (так сказать, в нулевой) точке мироздание сворачивается в семя-первоогонь, где бог-логос и первовещество в своём изначальном единстве пребывают в ещё нераскрытом, непроявленном состоянии.
Данная метафизическая доктрина существовала задолго до стоиков. Можно упомянуть, допустим, Гераклита Эфесского («Огонь – начало… и огонь – конец». «Весь космос воспламеняется, а затем снова упорядочивается».) Соответственно, и полемика в отношении этой доктрины началась прежде стоиков, причём с течением времени она не угасла, но в той или иной форме, явно или неявно, продолжается и по сей день. К примеру, в Адвайта-веданте возражения излагаются приблизительно так: