уме и бесстрастный, не говоря уже о ком-то из лучших.
Впрочем, это будет изложено немного позднее, а сейчас, когда это
противоречие рассмотрено с точки зрения множества способов его опровержения,
давайте прекратим здесь рассуждать о первом сомнении.
5. Что же касается более важного вопроса, относящегося к более важным
предметам, который ты задаешь, то каким образом я мог бы кратко и как
следует ответить на него, если он требует трудного и длинного объяснения?
Однако я буду говорить и ни в коей мере не отступлю от первоначального
замысла. А ты попытайся следовать за вкратце намечаемыми и лишь иногда
связанными с пояснениями рассуждениями. Так вот, я излагаю тебе свое
представление о жертвоприношениях, а именно—что ни в коей мере не следует
допускать их только в знак уважения, так, словно мы оказываем внимание
благодетелям, или в качестве залога договоренности о милостях, на основании
которого боги воздают нам благами, или ради получения лучшей доли, или
воздаяния неких даров, взамен которых боги предоставляют нам частицу более
важных даров. Ведь все
(стр168)
это существует лишь в обычной жизни, предназначено для людей, взято из
представлений об общепринятом управлении и никоим образом не имеет отношения
к совершенному превосходству богов и их чина в качестве обособленных причин.
6. Что же касается важнейшей деятельности по принесению жертв и того,
почему она дает такие результаты, что без них не происходят ни прекращение
мора, голода или неурожая, ни прошения о дождях, ни даже более важные, чем
эти, действия, а именно все те, которые способствуют очищению души, ее
совершенствованию или избавлению от становления, так вот этого-то вовсе и не
проясняют подобные представления о жертвоприношениях. Таким образом, их
невозможно было бы, по справедливости, одобрить, поскольку они неправильно
оценивают причину совершающихся при жертвоприношениях действий,— напротив,
если все действительно обстоит так, как утверждается, то, пожалуй, можно
было бы представить их себе лишь в качестве причин последующих и вторичным
образом связанных с первыми и важнейшими 119.
7. Стало быть, рассуждение требует объяснения того, каким образом
жертвоприношения обладают способностью совершать некоторые действия и
находиться в соприкосновении с богами—предшествующими причинами
происходящего. Если мы говорим, что в едином всеобщем живом существе,
повсюду обладающем одной и той же единой жизнью, общность сходных сил,
разделенность противоположных или некая предрасположенность действующего к
претерпевающему вместе приводят в движение сходное и близкое и тем самым в
соответствии с единым сопереживанием распространяются даже среди того, что
далее всего расположено, так, словно оно находится ближе
(стр169)
всего, то таким образом высказывается некое истинное предположение, по
необходимости имеющее отношение к жертвоприношениям, однако истинный-то
метод жертвоприношений, конечно, не проясняется. Ведь сущность богов не
заключается в природе, природных необходимостях и в том, чтобы пробуждаться
вместе с природными претерпеваниями или вместе с пронизывающими всю природу
силами,— напротив, она сама по себе определена вне их, не имея с ними
ничего общего ни в сущности, ни в возможности, ни в каком бы то ни было ином
отношении.
8. Те же самые недоразумения возникают также, если некоторые из нас
выставляют в качестве причины подобного действия числа так, словно применяют
к крокодилу число шестьдесят как родственное Солнцу 120, или
природные смыслы, такие как силы и действия животных, например собаки,
собакоголовой обезьяны и землеройки, имеющие общность в отношении Луны, или
материальные образы (как они наблюдаются у священных животных применительно
к цвету их кожи и ко всяческим телесным формам), или что-то иное, связанное
с телами животных или с остальными каким бы то ни было образом приносимыми в
жертву предметами, или же считают причинами действия в жертвоприношениях
мелодию (как в отношении сердца петуха) или что-то другое, наблюдающееся в
природе121. Ведь и в этом не проявляется никакой
сверхъестественной божественной причины и причина приходит в действие