—греческое Гермес); когда о божественном
творении—Амон; когда о покровительстве искусствам—Пта; когда о
добре—Озирис. Поскольку Бог вступает в самые разнообразные отношения, то он
и почитается как собирательный и бесконечно разнообразный; таким образом, не
кощунствуя, можно говорить и о множестве богов. У человека же имеются два
духа—злой и добрый. Помимо единого Бога и многих богов, упоминаются и
другие сверхъестественные существа: духи *; герои, души которых близки к
природе духов; ангелы; архангелы, отождествляющиеся с архонтами; князья
зодиака и чистые души. Жрецы, совершая теургические действия, могут вызывать
к себе эти существа, хотя при этом и нарушается общий порядок
мироустройства; облики и явления, связанные с сошествием этих существ на
Землю, самые разные и имеют прямое отношение к их благодетельности и силе.
Что же касается изваяний (изображений богов, идолов, за почитание которых
иудеи особенно порицали египтян, утверждая, будто те полагают их богами) и
божественных символов, то сами они, конечно, не являются богами, но если они
освящены подобающими жреческими
_____________________
* Под 'духами', вероятно, подразумеваются те сверхъестественные
существа, которые в греческой традиции было принято называть демонами, а в
латинской—гениями.
(стр.6)
действиями, то содержат некую частицу божественной силы. Теург—жрец,
совершающий заклинания правильно,—до известной степени открывает себя
высшей природе и способен совершать чудесные вещи. Херемон пересказывает это
египетское учение, основываясь на установлениях первого Меркурия,
зафиксированных в обрядах и догматах пророком Битисом, жившим за две тысячи
лет до Тота, или третьего Гермеса, книги которого по этим, вопросам
почитаются священными и выносятся в процессиях на празднествах египтян.
По окончании этой части рассказа Агасфера среди слушателей происходит
небольшая дискуссия. Веласкес говорит, что не узнал ничего нового и что все
рассказанное можно найти у Ямвлиха. Уседа реагирует на это так: 'Кто б он ни
был… только могу поручиться, что Вечный Жид говорил всем чистую правду'.
Все, что касается египетской теологии, можно найти в ныне предлагаемой
вниманию читателей книге Ямвлиха Халкидского 'О египетских мистериях'
—такого мнения придерживались по данному вопросу образованные люди XVIII
века. Действительно, рассказ Херемона представляет собой связное переложение
VIII книги данного трактата (с точностью до терминологии: демоны и
человеческие души у него называются 'духами'), дополненное некоторыми
положениями из других его частей; вопрос же о том, как соотносится
предлагаемая Ямвлихом теологическая схема с истинными религиозными
воззрениями египтян, лучше пока оставить открытым и ответить на него лишь в
самом конце настоящей статьи, когда прояснится уже полностью та парадигма
философской и религиозной мысли, которая лежит в основе рассуждений автора
данного сочинения. Сейчас же следует лишь отметить ту величайшую
(стр.7)
популярность и непререкаемый авторитет последнего — правда, в
определенных, весьма ограниченных кругах,— которые сопровождали его вплоть
до конца XIX века. Эта слава несколько поблекла в нынешнем столетии, и
перевод данной книги на русский язык до настоящего момента не был
осуществлен, хотя известно, что Павел Флоренский намеревался защитить такой
перевод в качестве докторской диссертации по философии; впрочем, его перевод
так и не был никогда опубликован, и предлагаемый ныне читателю является
первым издаваемым в России.
Ямвлих Халкидский *, авторство которого в отношении публикуемого
трактата, подписанного именем некоего египетского пророка —учителя Абаммона
(о нем, собственно, сказать попросту нечего), свидетельствовалось и
подтверждалось веками, начиная с Прокла, жил во 2-й половине III—1-й
половине IV в. н. э. и был своего рода ключевой фигурой, символом всего
античного языческого неоплатонизма. Происходя из богатого и знатного
варварского (вероятно, арабского) рода, он в совершенстве усвоил все
премудрости эллинского языка, культуры и образования. Мыслил он