После Ориона встал Пателлолий, и ему, спрашивающему о себе, [Феодор] ответил: «“Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов” (Гал. 6, 2)20. Исправляй себя». И когда он удалился, [Феодор] сказал всем присутствующим монахам о нем: «Поверьте мне, он страшен для бесов»21.
Другому, вставшему после него, [Феодор] изрек: «“Благословен Господь Бог мой, научаяй руце мои на ополчение, персты мои на брань” (Пс. 143, 1)22. Будь мужественен в этом».
И еще одному вставшему и спросившему [о грехах своих святой] сказал: «“Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных” (Еф. 6, 12)23. Подвизайся».
Следующему, поднявшемуся после этого, [авва] сказал: «“Очистим себя от всякой скверны плоти и духа” (2 Кор. 7, 1)24. Будь внимателен к сокровенным [помыслам] своим».
Наконец, другому вставшему [Феодор] сказал: «Когда молишься, говори: “От тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади раба Твоего” (Пс. 18, 13–14)25. Ибо сильная брань одолевает тебя с обоих сторон»26.
4
Мы внимали всему этому, произносимому [аввой] на египетском языке, а Феодор Александриец переводил его речи на греческий язык. Этот Феодор был [прежде] чтецом в церкви, именуемой «церковью Пиерия», мужем святым и по жизни, и речам своим, так что мог сказать: «Я сораспялся Христу и уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2, 20). Пока он был облачен в плоть, он [всегда] угождал Господу27.
5
В то время как я удивлялся, не понимая того, о чем говорится, по причине моего юношеского возраста и великой неопытности, фиваидский раб Божий Феодор был спрошен еще одним [монахом]. Однако, храня молчание, он устремил взор свой к небу и встал. [Авва] находился посередине монашествующих, будучи окружен ими всеми, словно венком. Затем, повелев Феодору Александрийцу переводить, он сказал: