Эти наставления составляют путь практики, а не являются списком жестких правил или суровых запретов. Наставление в нравственности не является абсолютом в том смысле, что вы либо соблюдаете его, либо нет. Пока вы живете, сохраняя наставления в уме, ваша практика всегда может стать и лучше, и хуже. Всегда есть куда падать и всегда есть куда идти дальше. Наставления, следовательно, тяжелее, чем может нам позволить понять наш ограниченный опыт. Потенциальная проблема заключается в том, что определение наставлений как «принципов упражнения» может послужить причиной того, что мы сознательно или бессознательно будем немного «увиливать». Можно сказать себе: «Что ж, возможно, я не слишком усерден в попытках стать вегетарианцем, но на днях я что-нибудь предприму по этому поводу». «Речь? Боюсь, небольшая невинная ложь – необходимая часть ведения дел, и, очевидно, несколько сочных словечек помогают добиться своего. Но, возможно, когда я стану руководителем…» «Да, конечно, я бы мог более осмотрительно распоряжаться мелочью – если бы только у меня получилось бы платить меньше налогов…» «Знаешь, я напиваюсь лишь пару раз в неделю теперь, когда я больше не работаю за стойкой, так что мое состояние ума гораздо лучше большую часть времени…»
Конечно, это карикатура, но, возможно, не слишком. Хотя нам стоит быть осмотрительными и не слишком буквально подходить к соблюдению наставлений, они требуют чего-то большего, чем расплывчатое намерение вести себя лучше в будущем. Мы можем попытаться, например, подходить к ним с большим воображением, особенно в том, что касается развития их положительных эквивалентов – быть добрее, щедрее, искреннее (в мыслях и речи, равно как и в поступках), правдивее, осознаннее. Мы можем поискать новые способы выразить эти позитивные, обширные качества. Как мы увидим в следующих главах, десять наставления заслуживают тщательного обдумывания и рассуждения, они идут намного дальше наших привычных представлений о нравственности.