Если принять это отношение к практике нравственности слишком буквально или зайти в нем слишком далеко, оно становится тем, что Свами Вивекананда однажды назвал «религией лавочника» – торговлей благими деяниями в обмен на будущие мирские выгоды. Вы можете даже поймать себя на том, что высчитываете, например, что создав такой небольшой избыток нравственного доверия, вы можете вполне позволить себе немного расслабиться в определенной сфере своей практики нравственности. Такой наивный духовный материализм вряд ли привлечет многих людей в наши дни. Единственные, кого, возможно, удастся увлечь этим – это, вероятно, те, кто вовлекся в религиозные движения, которые истолковывают мирское благосостояние как знак одобрения Бога или обещают радости рая добродетельному верующему.
Единственное подлинно духовное мерило нравственных действий – ведут ли они к нирване или, по крайней мере, создают ли они основу для обретения нирваны: то есть, совершаются ли они из сознательной заботы о других, равно как и о себе, или нет. Еще один способ выразить эту мысль – просто сказать, что подлинно добродетельное действие является само по себе наградой. Что может стать лучшим побуждением для развития щедрого, открытого состояния ума, чем знание, что это приведет к еще более позитивным состояниям и, в конечном счете, к Просветлению? Если ваши искусные состояния ума приведут вас к богатству и благополучию, в этом нет никакого вреда, но подобные материальные награды могут быть лишь побочным продуктом подлинно искусного поведения, а не его смыслом.
Как могут те, чей ум бесчувствен и отвлечен,
Кто блуждает по пути дурных перерождений,
Кто несчастен и стремится обмануть других,
Понять то, что имеет смысл?
Как могут те, кто стремится обмануть других,
Управлять другими?
Из-за этого их самих будут обманывать
Во многих тысячах рождений.
Даже когда ты желаешь нанести вред врагу,
Ты должен устранить свои собственные недостатки и взрастить благие качества.
Так ты поможешь себе,
И твой враг будет разочарован11.