Я бы на стороне Бога остался на нейтральной позиции, не принимая ни «правую», ни «левую» справедливость. Но это означало бы, что Бог стоит вне морали и суждения о человеческой морали и справедливости. Но беда в том, что это противоречит всем представлениям религии о Боге. Религии нужен «свой» хороший Бог, защищающий мою правду. Но если Бог защищает «мою правду» («– С нами Бог!»), Он должен осуждать «правду врага» («– С нами Бог!»). А Он не может это сделать в священной войне. Не может одним светить поменьше, а другим побольше. Солнце всем светит одинаково. Кроме иудейского бога.
«Вокруг пусто.
Кто для чего живёт?
Мы сменим место, но нам предъявят счёт.
Но знает кто-нибудь, чего же ищем мы?
Герой здесь новый и новый здесь злодей,
Скрыв в закулисье финал игры своей.
Будут жить.
Но хочет кто-нибудь понять, как дальше быть?»
(Группа «Квин».)
До сих пор мы говорили о религиозной метафизике, то есть отвлечённых материях. Проще говоря ни о чём.
– Боже, какой ужас! Ты чё нам фуфло впаривал? Короста душная.
– Блин, кажется да. А чё нельзя? Я покаюсь, товарищи! «– Прости мя грешного!..»
Теперь давайте пройдёмся по некоторым учениям, которые оказали на меня бесспорное влияние. У одних после обучения вырастает нимб. А почему у меня выросли рога? Загогулина, понимаешь.
Для Воина Кастанеды смысл жизни в битве с жалостью к себе, с чувством собственной важности, с саморефлексией, с внутренним диалогом,– при помощи сталкинга и контролируемой глупости,– а жизнь он воспринимает как вызов, приняв который идёт до конца, считая смерть своим верным попутчиком.