Возгорание левитационных энергий достигается предельной эмоциональной встряской и демонтажом рационального каркаса. Религии учат другому: каяться, верить, не думать, пресмыкаться.
Предельная эмоциональная встряска раздвигает параметры восприятия, меняя сенсорику с осязаемой на неосязаемую, после чего ты просто начинаешь «видеть». Чтобы «видеть», а не смотреть, нужно сломать клетку рационализирования. Я её ломал предельными эмоциональными переживаниями – когда мозги просто плавятся, а психика бурлит и кипит, как скороварка… Назвать эти переживания «неприятными»… значит не сказать ничего: это АД. «Ад» ломает «клетку рационализирования». И только вне этой «клетки», мы начинаем «парить над горизонтом мысли». Для этого и нужны – «динамическая медитация» ОШО, «контролируемая глупость» Кастанеды, «толчки» Успенского, «лагерь» Сенеки и т. д. Нужны «удары по рёбрам». Не пережив предельные эмоциональные состояния, вы ничего не поймёте, потому что останетесь в «яйце саморефлексии». Техники – это лом, кувалда, зубило и отбойный молоток, которые долбят скорлупу яйца. «Скорлупа» очень прочна и вам понадобятся десятилетия, чтобы её «раздробить в порошок». Трансформацию нельзя купить за деньги. Вот где деньги точно не помогут, так это в выжигании «внутренней падали». Гравитации Ужа.
ОШО говорит правильные вещи: «– Вы забиты священным навозом! А я тут хирург, который освобождает вас от этого священного хлама». Ну вот! Берём лом, гвоздодёр, кувалду, отбойный молоток и начинаем – «хирургическую операцию»: сносим башню наглушняк. Гиппократ сказал: «Не навреди». А ОШО сказал: «Порешу, почикаю и вырежу лишнее – священное и непогрешимое!» Джек-потрошитель. А ещё на меня пальцем тыкают.
Уж живёт в «яйце саморефлексии» – логического восприятия мира. Сокол летает вне яйца, так как с пелёнок ведёт борьбу с чувством собственной важности и гравитацией алчности. «Гравитационные магниты» не дадут ему летать, а без полёта он жить не может, так как ЖИТЬ – ЗНАЧИТ МЫСЛИТЬ СМЫСЛАМИ. Пожрать и выжрать всё вокруг – это не смыслы, это РЕФЛЕКСЫ ПАВЛОВА.
«– Что, умираешь?