Они ответили: – Мы же потомки Авраама и никогда не были ничьими рабами! Как же Ты говоришь, что мы будем свободны, ведь мы уже свободны? —
Иисус им ответил:
– Говорю вам истину: всякий, кто совершает грех – раб греха, а раб не остается в доме навсегда, лишь сын навсегда в нем остается.
Раб, в отличие от сына, не является членом семьи.
Лишь тогда вы действительно будете свободны, когда свободу даст вам Сын Человеческий.
Я знаю, что вы из рода Авраама, однако вы хотите убить Меня, потому что вам непонятно учение Мое. Я говорю вам о том, что Я видел у Отца Моего, а вы исполняете то, что услышали от своего отца.
– Наш отец – Авраам – ответили они.
– Если бы вы были детьми Авраама – ответил Иисус, то – вы бы делали дела Авраама. Вы же, напротив, хотите убить Меня, Человека, который поведал вам истину, услышанную Им от Отца! Авраам не делал так, как делаете вы! Вы же делаете то, что делал ваш отец.
– Мы не какие-нибудь незаконнорожденные – говорили они
– у нас один Отец – Сам Бог —
Иисус сказал им: – Если бы Бог был вашим Отцом, то вы любили бы Меня, потому что Я пришел от Бога.
Я пришел не Сам от Себя, Меня послал Он.
Знаете, почему вы не понимаете Моих слов? Потому что вы не способны их услышать!
Вы принадлежите вашему отцу, дьяволу, и хотите исполнить желания вашего отца.
Он от начала был убийцей и не признавал истины, потому что в нем нет никакой истины. Когда он лжет, то делает то, что ему свойственно, потому что он лжец и отец лжи.
Но Я то говорю вам правду и истину, а вы Мне не верите, потому что верите вашему отцу! Кто из вас может обвинить Меня во грехе? Если же Я говорю истину, то почему вы не верите Мне? Кто от Бога, тот слова Божьи слышит, а вы не слышите, потому что вы не от Бога – В ответ Ему иудеи сказали: – Разве мы неправы, когда говорим, что Ты самаритянин и одержим бесом, который свёл Тебя с ума? —
– Я не одержим – ответил Иисус —
Я чту Моего Отца, а вы бесчестите Меня. Я не ищу славу для Себя, но есть Тот, Кто ищет славу для Меня, Ему и судить. Истинно вам говорю: кто следует Моему учению, тот никогда не умрёт —