Абстрактные моменты в своей неопределимой совокупности составляют конкретно действительное, т. е. качественно определенную часть времени или пространства. Тут опять может и должно возникнуть сомнение, каким образом абстракция, качество, может наполнять пространство. Это невозможно; для этого оно должно было бы стать протяженным, следовательно, не быть абстракцией. Высказывать такие сомнения – это значить превращать то, что я нахожу, анализируя действительность, в реальный процесс, как будто бы абстрактное качество существовало прежде само по себе (как конкретное), а затем очутилось передо задачею стать протяженным. Ничего подобного не совершается в действительности; на деле пространственно определенное качество или качественно определенная часть пространства, т. е. неопределимая совокупность есть конкретная действительность, а каждая составная часть сама по себе есть абстракция. Если освоиться с этим простым положением, то не будет казаться противоречием, что «красность» или «цветность» в трех местах есть не тройное, а одно и то же, хотя и существуют три красных или три цветных места.
Цветность и красность есть конкретно действительное только в данном красном месте и в данное время; если же я противопоставляю ее данному месту (с целью представить также и этот абстрактный момент численно-множественным), она тотчас становится одною6.
Это напоминание о сущности подлинного родового понятия поможет нам понять, что такое сознание вообще и его отношение к индивидуальному сознанию.
Я указал на собственное сознание, как на первое единственно действительное бытие, и назвал его индивидуальным сознанием. «Индивидуальным» я прежде всего объявляю все то, что каждый думает, когда, говоря о себе, употребляет словечко Я, например, когда рассказывает о своем детстве: «Я был шаловливым мальчиком»; или говорит о своем будущем: «Я покину место своего жительства, Я изберу себе другую профессию», или когда рассказывают: «Я видел, заметил это, думал при этом о том-то, имел такое-то намерение, Я такого-то мнения, Я решился и т. д.