громко, когда им лучше было бы помолчать и не выражать своих мнений, поскольку их мнения, случайные и мимолЈтные для них самих, могут произвести на внутренние сознания очень сильное впечатление. Если мы не желаем подпасть под власть бессознательного самовнушения, нам следует с осторожностью относится к тем словам, которые мы употребляем, когда говорим сами с собой, к интонациям, с которыми произносятся эти слова, хотя сознательно мы не придаЈм ни словам, ни интонациям никакого значения. Мы должны помнить о 'тЈмных людях', которые прислушиваются у дверей нашего сознания, делают свои выводы из того, что слышат, и с невероятной лЈгкостью подчиняются всевозможным искушениям и страхам и и начинают в панике метаться от какой-нибудь простой мысли о том, что можно опоздать на поезд или потерять ключ. Нам необходмио понимать значение этой внутренней паники или, скажем, той ужасной подавленности, которая внезапно охватывает нас при виде серого неба и накрапывающего дождя. Она означает, что наши внутренние сознания уловили случайную фразу: 'Какая мерзкая погода!', которую мы произнесли с большим чувством, и поняли еЈ по-своему, в том смысле, что отныне погода всегда будет отвратительной, что никакого выхода не предвидится, что вообще не стоит больше жить и работать.
Но всЈ это относится к бессознательному самовнушению. Область преднамеренного самовнушения в нашем обычном состоянии настолько незначительна, что говорить о каком-либо практическом его применении не приходится. И всЈ же, вопреки всем фактам, идея сознательного самовнушения вызывает у людей доверие к себе, тогда как идея изучения непроизвольного внушения и непроизвольной внушаемости никогда не станет популярной. Ибо она в большей степени, чем что-либо другое, разрушает миллионы иллюзий и показывает человека таким, каков он есть. А человек ни в коем случае не хочет этого знать — и не хочет потому, что против такого знания выступает самое сильное внушение: то внушение, которое побуждает человека быть и казаться иным по сравнению с тем, что он есть.
1905 — 1929 гг.
ГЛАВА 8. ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ МИСТИКА
Магия и мистика. — Некоторые положения. — Методы магических операций. — Цель моих опытов. — Начало опытов. — Первые результаты. — Ощущение двойственности. — Неизвестный мир. — Отсутствие отдельности. — Бесконечное множество новых впечатлений. — Изменение взаимоотношений между субъектом и объектом. — Мир сложных математических отношений. — Формирование схемы. — Попытки выразить словами зрительные впечатления. — Попытки вести разговор во время опытов. — Чувство удлинения времени. — Попытки делать заметки во время опытов. — Связь между дыханием и сердцебиением. — Момент второго перехода. — 'Голоса', появляющиеся в переходном состоянии. — Роль воображения в переходном состоянии. — Новый мир за вторым порогом. — Бесконечность. — Ментальный мир 'арупа'. — Понимание опасности. — Эмоциональная насыщенность опытов. — Число 'три'. — Другой мир внутри обычного мира. — Все вещи связаны. — Старые дома. — Лошадь на Невском. — Попытки формулировок. — 'Мышление в других категориях. — Соприкосновение с самим собой. — 'Я' и 'он'. — 'Пепельница'. — 'ВсЈ живЈт'. — Символ мира. — Движущиеся знаки вещей, или символы. — Возможность влиять на судьбу другого человека. — Сознание физического тела. — Попытки видеть на расстоянии. — Два случая усиления способности восприятия. — Фундаментальные ошибки нашего мышления. — Несуществующие идеи. — Идея триады. — Идея 'я'. — Обычное ощущение 'я'. — Три разных познания. — Личный интерес. — Магия. — Познание, основанное на вычислениях. — Чувства, связанные со смертью. — 'Длинное тело жизни'. — Ответственность за события чужой жизни. — Связь с прошлым и связь с другими людьми. — Два аспекта мировых явлений. — Возвращение к обычному состоянию. — МЈртвый мир вместо живого мира. — Результаты опытов.
В 1910-1911 гг. в результате довольно подробного знакомства с существующей литературой по 'теософии' и 'оккультизму', а также с немногочисленными научными исследованиями явлений колдовства, волшебства, магии и т.п., я пришЈл к некоторым выводам, которые сформулировал в виде следующих положений:
Все проявления необычных и сверхнормальных сил человека, как внутренних, так и внешних, следует разделить на две главные категории: магию и мистику. Определение этих трудностей представляет большие трудности; во-первых, потому что в общей и специальной литературе оба они часто употребляются в совершенно ошибочном смысле; во-вторых, потому что в мистике и в магии, взятых в отдельности, есть