Шива сидит там в медитации. Он покрыт пеплом сожжённых тел, его украшения – змеи и кости, его трон – земля, напитанная смертью. Для него кладбище – не ужас,
а истина: всё живое здесь завершает свой путь.
Там нет обмана, там нет притворства. Есть только правда – всё умирает.
Он – друг мёртвых, он – повелитель призраков. Те, кого боится человек, призраки и духи, пляшут вокруг Шивы,
считая Его своим царём. Он – Бхайрава, грозный и страшный, но страшный лишь для тех, кто держится за иллюзию жизни.
И рядом с Ним – Кали. Она приходит туда, где горят костры.
Она пьёт дым, она танцует на пепле, она вплетает в волосы крики вдов и стоны умирающих. Кали любит кладбище.
Для неё это сад, где цветут чёрные цветы.
Её гирлянда – это кости, её игра – разрывать на части цепи,
которые связывают душу с телом.
Там, где Шива молчит в медитации, Кали смеётся. Там, где Он закрывает глаза, она открывает рот и пьёт кровь времени.
Там, где Он в покое, она в неистовстве. И всё же – они не враги. Его тишина даёт силу её танцу, её ярость охраняет Его покой. Он – неподвижность костра, она – пламя, что пожирает плоть. Он – прах, она – огонь. И потому кладбище – это их храм. Не золото и ладан, а черепа и дым.
Не храмовые песнопения, а крик шакалов и свист ветра. Не мраморные колонны, а костяные останки. Кто поймёт этот храм, тот поймёт тайну: жизнь и смерть неразделимы.
И только войдя в ночь костров, можно увидеть свет освобождения.
Шива – это не бог в привычном смысле. Он – Пустота, которая приняла форму. Почему Он сидит на кладбище?
Потому что только там нет лжи. В городе люди носят маски,
в храме звучат молитвы, которые часто пусты. Но на кладбище – всё настоящее: крик боли, тело, лишённое силы, пепел, в который обратится каждый. Шива – господин памарасаны, кладбищенских полей. Он обнимает смерть, потому что знает: смерти нет. Есть только переход.