– Вероятно. Вот ведь, получается, это было просто мертвое тело. В нем не было души. И ты не отправился к богам. К Ра и прочим.
– Видимо. Так и моя пирамида была… зря. Жаль. Я так ей гордился.
– Вся гордость за свои деяния уходит, когда мы возвращаемся сюда. Каждый раз.
– Да. Как думаешь, у всего этого было начало?
– В каком смысле?
– Ну, мы же не всегда тут сидели. Была же самая первая жизнь.
– Пожалуй должна была быть, да. Но я не помню, какая из них была первой.
– Я тоже. Вообще, по такой логике должна быть и последняя жизнь. После которой мы уже не переродимся ни во что.
– В это слабо верится. Я привык, что смерть – это не конец.
– Здесь сложно к чему-то привыкнуть, как по мне. Я один раз прожил дельфином десять лет, а потом реинкарнировал в бабочку. Пришлось заново всему учиться. Хотя бабочки недолго живут.
– Я как-то был мухой однодневкой. Если честно, мне кажется, весь этот день я пребывал в полной фрустрации, так как часть меня еще помнила… это место. Даже ничего особо сделать не успел.
– Ого. Я никогда не сохранял воспоминания о нежизни, когда реинкарнировал. Всегда пропадает, как отрезало. А потом возвращается, как ни в чем не бывало.
– То же самое. Просто вот в этот один единственный раз так было. Не знаю почему.
Совсем рядом разверзлось пространство, и из него вышла новая сущность. Значит только что она умерла и попала сюда.
– Хэй, привет.
– Здравствуйте.
– Кем был, как умер?
– Я? Я был… Я… был? Нет, это неправильно, как же так? Я не «был», я «есть»!
– Что? Нет, это не так. Сейчас ты именно «был». Ты не можешь «быть» в этом месте. Погоди, у тебя что, первый раз?
– Первый раз что?
– Не может быть! Так первый раз все же происходит!
– Да о чем вы? Где я? Кто вы?
– Послушай, сядь, успокойся. Удивительно, что ты вообще нервничаешь. Мы не можем испытывать никаких эмоций.
– Как это? Что со мной стало?
– Ты умер, вот что.
– Умер? Но это… Эта молния… Она убила меня?
– Молния? Редкая смерть, ничего не скажешь. Но да. Она убила тебя.
– И что теперь?
– Теперь ты здесь.
– Где?