Люди производят дела, поступки, мысли и даже записи, в которые они вкладывают мысли и даже чаяния, если вкладывают от себя, а не просто копируют. Но если мысль витает, то вложенная в материю мысль уже движется в линии времён Хроноса этой материи, но имеет витающий аналог, который имеет свет, который виден издалека даже сквозь слои миров. По принципу – что написано пером и не вырубить топором, ведь топор лишь материя и погубит носитель, но не витающую и уже поплывшую по течению мысль. Бумага лишь форма для воплощения, и воплотив продукт, как испекаем булку, форма для выпечки далее уже ей непотребна. Тем самым в делах, поступках и даже детях, учениках и последователях фиксируется наше бытиё. А продвинувшись сквозь время, мы можем сравнить тогдашний маячок, с нынешним и по их различиям, как по нескольким точкам можем построить линии, что нам укажут разницу, направление и даже путь вне привычной линии. Это как на слух мы можем определять источник звука и ориентироваться в пространстве, идя не по накатанной дороге, а напрямки. И ориентация во времени не сложнее, сложность лишь в маяках, которые надо определить, расставить, обеспечить и не перепутать. Ведь на поверхности бескрайней воды вроде нет ориентиров, а если их расставить? И заранее зная их параметры, а так же сравнивая с другими плывущими, можно неплохо ориентироваться не только в пространстве, но и времени.
Тонкость есть и в частоте света оставленных маяков, ведь чем выше частота, тем меньше участок между ними можно измерить. Соответственно для малых частот своих намерений мы оставляем мечту детства, которую видим уже в старости и, сравнив, понимаем разницу, но уже поздно бывает, ибо жизнь окончена. Однако никто не мешает ставить более высокочастотные маячки. Что задаются нами же, помыслами и духовным светом. Однако наш задел света может передаваться по времени и по родственным линиям духа и материи. Линию родства света материи зовут в обиходе ДНК и это серый свет духов. А свет душевного и духовного родства называют светлым, который может не восприниматься взором и оттого быть незримым, даже величаться тёмным. Но это не потому как чёрный, а потому как нами невидим.