Максимум, что встречал Вершитель, это голубоватый оттенок синевы. Его получали не многие, но обычно к старости тела, когда ДНК вроде светится, а материя уже усыхает, и серого света духа у таких сгустков, на содержание тела нету! Растеряли! И они гибнут, оставаясь бестелесными, не в силах родиться, ибо новые тела попросту не могут их вместить, они выгорают. И вот люди несут и несут свой дух в закрома, как им кажется высшего мира, ну и пусть несут. И даже есть те кто, разуверившись в духовных центрах, несёт свой дух, да там даже не дух, а молоко для духа, напрямую, да ещё упрашивает забрать! Это какие-то молодые глупые, называют себя светлыми эзотериками, а резиденты и рады поддакивать, предложили им сдавать полуфабрикат напрямую, сразу сливая в банки духовных коконов. Оно и верно, доиться надо с чувством выполненного долга! И ведь как стараются, чувствуя себя причастными к новым вехам и массовой сладостной жизни! Вот что значит инновации в деле сбора духа! Это когда урожай сам себя доит, отсылая потоки! Оно и правильно, зачем урожаю самому делать продукт, мы сделаем за них, и может быть им что-то и обломиться, пусть лучше полуфабрикат гонят, будут светлым сырьевым придатком! Ещё какой-то баланс все ищут.
Вся тонкость мира была в тонюсенькой ниточке пути, который шёл по протяжению мира, и завершался. По нему можно было пройти, не потеряв равновесия, т.е. не повесив на себя корысть, и не потонув в меркантильности. И такие были! Но для чего тогда вообще туда приходить? Это как пройти по музею, и не трогать экспонаты! Кто-то поначалу даже пытался передать знания другим, более старшим! И? Старшие их не понимали! Считали за ненормальных, или чудаков, в общем, всячески игнорировали. А с возрастом и вовсе старались отделить в места для таких же гениев. В тех жёлтых домах много незамутнённых, ой много. Вот забава – имеешь всё, а ничего не можешь получить! Близок локоток, да не укусишь! Кто-то, пытался что-то сделать, запомнив части и бросившись в меркантильность, и тонул! Но перед этим успевал выкрикнуть откровения, и таких даже почитали за гениев! А память знаний тех всё слабела и слабела, они пытались делать привычное, но даже там уже не могли с возрастом ничего нового придумать! И становились как все, если не хуже. Мир жестоко наказывал выскочек!