Активный поиск выдавал только отсутствие того, чем так красиво распевал Ярый, рассматривая уже знакомый портал, играя своими желтоватыми переливами отблесков на его гранях. Вершитель тряс архивы, напрягал распорядителей, архивариусов анналов! Ничего! Как ничего?! Вот же, вот, вот перед ним живой образчик! И он активно и уверенно поёт песнь на неизвестном языке. Красиво выводя мелодичные переливы! Порой переливы складывались в некие образы и они, образы, сформировавшись, падали в этот мир законченными сгустками и уползали куда-то! «Цветы» – задумчиво проползла мысль Вершителя. Ярый «творит цветы, и дарит их» – проскочила мысль. Но это невозможно в сером мире, такого не может быть! Ярый, не смущаясь, продолжал напевать и рисовать причудливые образы, что заполняли некую полянку серого мира разными цветами. Вот порхнуло нечто. «Бабочка» – проползла мысль Вершителя. Ещё и ещё, бабочки порхали и посещали цветы. Что-то толстое зажужжало! «Шмель» – подсказала мысль Вершителю. Тот конечно знал, что такое возможно, но это там, в мирах, где такое создавалось, для ублажения урожая, но здесь?! И главное как?! Ибо фактически, прямо перед ним, Вершителем, Ярый творил некий красочный мир, оттеняя серый мир его серостью, убогостью и опустошённостью!
Ярый вроде ничего такого не делал, но краски его нового мира, озаряемые желтоватым прицветом Ярого, играли так ярко в этом сером мире, что на него, на эту лужайку, не могли не обратить внимание присутствующие в распределителе. Показались зелёные плоские палочки, «трава», пронеслось у Вершителя. Вершитель в прострации наблюдал за роящимся островком красок, где на небольшой площадке творился некий кусочек неведомого ему мира. Кусочек Вершителю определённо нравился, он даже не знал что такие чувства радости, простой и незамутнённой, может вызвать в нём что-то, кроме коварства и даже сильнее. К теплу от Ярого, несколько обжигающему, добавилось тепло внутреннее, незнакомое, но приятное и непонятное чувство беспечной радости от созерцания. Вершитель просто наслаждался красками, звуками, шебуршаниями. Он не знал, что это такое, но видел, как Ярый, взяв кусочек своей сути, что роилась вокруг его кокона протуберанцами, сжав и смяв в комочек, завязав росток вихря, произносил мелодичную песнь, и комочек обращался, вырастая, в некое существо, которое уже жило собственной жизнью! Эти живые существа не были самодостаточными, они были зависимыми от яркого тепла, света и движения протуберанцев Ярого.