В палату заглянул несколько больших людей. Одного звали доктор. Осматривая младенцев, произнёс: «Ух, как глазёнки голубые таращит!» Но вглядевшись в глаза ребёнку, замер. Пот испарины проступил на его лбу, он не мог двигаться, глядя младенцу в глаза! Он просто не мог шевельнуться!
«Так, большие люди, куда смотрят? Он зачем смотрит в глаза?! Так, глаза, закрыть, отвернуть!» – Младенец перевёл взгляд глаз на потолок. Доктор вздрогнул, почувствовав, как оторопь спадает, а к нему возвращаются движения. При всём своём твёрдом материальном убеждении, он это видел лично и прочувствовал по самые глубины себя самого и то, как волны страха прокатывались по нему, и как что-то большое смотрело на него и в глубины его, причём насквозь просвечивая чем-то, и он не мог двинуться, а только пот градом струился. Что это было, думал он, этого не может быть! Никто не поверит! Младенец же сделал вывод, что надо учиться, не смотреть в глаза напрямую, а лучше сквозь, дабы более такого не повторялось. Ибо тут лишь «люди, такие люди».
Созерцая мир вокруг, было замечено, что к ещё лежащим телам прибывали частью довольно ярые сгустки. Они могли занять уже готовый организм, а могли попросту усвоить уже имеющегося там ещё рыхлого серенького сгустка. Было видно, как в этом яром и несколько большем сгустке, тот серый сгусток прежнего хозяина тела чувствовал себя даже в тепле и неге, пока не растворялся там без остатка, и возможно это было для него лучшим. Впрочем, это нормальное явление для серого мира, который люди тут прозвали духовным. Собственно, почему духовный? Потому как туда добро ух и уходит. А что у нас добро в этом мире жизни? Это вот эти комочки сгустков, что тут выращиваются на местной материи, наливаясь и становясь ярче. И чем ярче, тем активней, ярыми, т.е. активным материальным светом. Впрочем, они не могут вырваться из этого мира, слишком яры, их просто разорвёт, как переспелые фрукты, и именно этого ярого приплода ждут там, в сером мире.