Он наблюдал за постройкой, иногда видя подлетающие любопытные сгустки, пытающиеся прикарманить новое тело. Но, завидев его и сложность конструкции – ретировались. Тело строилось, иногда план уточнялся, материалы заказывались, системы проверялись, проходили стендовые испытания. Тело проходило все стадии этого мира, от простейших тел энергий мира, до этого завершённого плана. Где-то он узнавал прежние тела, или наработки тех, кого не принято называть и мыслить, редко встречалось что-то новое, уже после него. Иногда теребил «Эй-тама», чтобы сменили пластинку, или почитали чего на ночь. Проверялись системы, усложнялся рисунок ума, всё же под себя делалось.
Он осматривал этот мир, Вселенную, он его узнавал и не узнавал, всё же давно тут не был. Когда-то его Создали и он был его Чудачеством. Но так понравился, что они, с теми, кого нельзя назвать и мыслить, развлекались, создавая собственные огороды планид. В этом мире – Вселенной, возможно всё, вообще всё! И это привлекало, заводило, и будоражило всех, после тусклых миров Существования. Правда «всё», что сможешь сам придумать, а не списать. Вот и делали. От тех времён остались Планиды, планеты, и куча информации. Ну, ещё костей прежних экспериментов, сломанных и существующих, даже самовоспроизводящихся. Под останками которыми ещё теплилась жизнь и Существование. Слой клался на слой, с каждым отжимом, каждый последующий строился на предыдущем, а предыдущие неплохо уживались ниже, считая последующих и простейшими, и развратными небожителями. А тех, кто снизу – предтечами, мудрецами и спасителями их от проблем, если удастся выковырять их оттуда. Но, те не глупцы, кормить простейших лентяев выше, и они окапывались глубже, получая многослойный «пирог» планов, миров, Планид, и мерностей. Кое-где засев прекратился, где-то уже стало не интересно. Те, кого не принято называть и мыслить, разошлись по собственным мирам – Вселенным, внедрять свои наработки. Кто-то по галактикам. От тех времён остались сказания, мифы, куча информации, правда бесполезной и груды мусора, костей, и копошащихся в ней, как в большой куче живности и нежити.