У вас в детстве нож виделся как игра в повара, а взрослые же отнимали его, представляя картину текущей крови и рубленных мясных тел, не в силах, да и нехотя с вами нарезать лук, или картошку, что по сути вас бы вполне устроило бы и научило бы пользоваться. А ведь пришлось самим осваивать и даже порой втайне от этих впечатлительных и всего боящихся взрослых! Неужели взрослые боятся собственных фантазий и страхов в детях? Неужели из вариантов событий хороших и плохих они способны выбрать лишь плохие, пытаясь оградить от них запретами, а не обучением? А запретить проще, чем научить! Отсечь легче и проще, чем лечить.
И эти игры приелись, но запомнились вниманием взрослых, причём часто именно активностью своей в этом внимании и возбуждённостью к тем или иным ситуациям взрослых, которые и засели в детской памяти на долгие годы. И мы не помним, да и не понимаем, что же так будоражило взрослых и почему они именно тут и на этом ровном месте нашей детской жизни так вопили свои «нельзя»! Однако именно они, играя в некую игру «холодно-горячо», «можно-нельзя», «накажу-награжу», причём по только им известным правилам, а часто и им так же неизвестным, приговаривая, что вырастем – поймём, вырабатывали в нас некие условности и догматы крайностей этого мира! Вырастая, мы, если и задумывались, то не понимали, что в этом такого, но привыкали, и неважно были ли это родители или взрослые с улицы, лишь бы они были в тех взрослых играх с нами, детьми, искренни в своих порывах к нам! И мы запоминали до автоматизма эти устои, часто на уровне рефлексов. Мы уже привыкли к ним как к самим себе и уже своим детям так же запрещали на всякий случай, вдалбливая на автомате те же правила, а вдруг там что-то опасное? Ведь нам некогда изменить их?