6. Отступление разума?
6.1 Рациональные философии и религии взаимно отрицают друг друга самим фактом того, что их много – ведь рациональное рассуждение должно было бы приводить всякий раз к единственному результату. Вслед за ними, по той же причине, гибнет и сам принцип рационалистического философствования. Истина Православия побеждает в своей апофатичности, даже кажущейся абсурдности, или лучше – в озарениях того Разума Христова, перед которым разум человеческий есть безумие (1 Кор.3:19).
При многословии в приземленных, наставительных, символических, даже в духовно-практических вопросах, даже в религиозно-философских (насколько возможно о них говорить катафатически), святые отцы умолкают при восхождении собственно ввысь…
Применим понятие «апофатика» не к познанию Бога, а лишь к познанию творения Его – понятие это и здесь правомочно в силу отпечатков на творение перст Ваятеля. В Сущности Своей непостижимый Бог дал нам инструмент для постижения Его творения – разум, однако разум не плоский в своей падшей рациональности, но ту сверхлогику и металогику, о которой пока лишь догадываемся, которая, в частности, открывается подвижникам в мистическом опыте…
Чем ближе к Богу, тем больше апофатики! Конечно, это не мёртвое невежество агностицизма, но благоговейное молчание допущенных заглянуть в бездну пресветлого мрака:
«Ибо, по мере нашего восхождения вверх, речи вследствие сокращения умозрений сокращаются. Так что и ныне, входя в сущий выше ума мрак, мы обретаем не малословие, но совершенную бессловесность и неразумение», – так пишет в 3-й главе «О мистическом богословии» Дионисий Ариопагит (или он не Дионисий? Он и сам словно скрылся от нас в том Пресветлом Мраке, о котором писал, – как Моисей, возшедший во мрак облака), – «а оттуда, сверху, до пределов нисходя, слово по мере нисхождения соответствующим образом распространяется. Но теперь, восходя от нижнего к высшему, по мере восхождения оно сокращается и после полного восхождения будет вовсе беззвучным и полностью соединится с невыразимым.»
«Следует знать, что наш разум обладает способностью к познанию, благодаря которой созерцает умопостижимое; соединение же, через которое он приобщается к тому, что́ выше его, превосходит природу разума. Путем этого соединения Божественное постигается не нашими силами, но мы сами всецело выходим из самих себя и становимся Божиими, ибо лучше принадлежать Богу, чем самим себе; таким образом, Божественное будет даровано тем, кто стали едины с Богом. Сию бес-словесную, без-умную, не-мудрую Премудрость славословя превознесенно, скажем, что Она есть Причина всякого разума и слова, всякой премудрости и постижения» (он же, «О Божественных именах», VII, 1)
6.2 О тайне эсхатологических судеб Писание говорит по преимуществу апофатически: «не видел глаз, не слыхало ухо, на сердце не взыдоша…», «на третье небо… слышал слова, которые не пересказать», «громы … скрой, не пиши»
Спасение есть обожение, и никак иначе спастись невозможно, потому что только Невместимый может наполнить общением с Собою жизнь вечную. Всякая иная вечность неизбежно станет адом. «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа.» (Ин.17:3) Именно поэтому «избежать геенны и значит это самое – войти в Царство; равно как лишиться Царства – значит войти в геенну.»
Поэтому подход к вопросу сотериологии с точки зрения рациональной логики дать ответ не в силах – обожение есть выход далеко за пределы всякой вместимой миром сим логики. Но ведь такая постановка вопроса, как или вечная погибель, или вечное спасение, и есть подход с точки зрения рациональной (классической) логики с правилом исключенного третьего. И если ограниченная логика негодна для вопросов премирных, можем ли мы чем-то заменить её? В молчании слушать тайнозрителей Пресветлого Мрака! «мне сверх этого дал Ты достигнуть откровений и созерцаний, которых невозможно объяснить плотским языком» (прп. Исаак Сирин, I,47); «О Христос! Возвышена сила наслаждения надежды Твоей над человеческой мыслью!» (он же, II,1,69)
6.3 На самом деле, рациональная логика зачастую недостаточна даже для вопросов мира материального, как ясно можно видеть из достижений естественных наук, а особенно физики и математики XX века: индетерминизм в квантовой физике, принцип неопределённости Гейзенберга, теоремы Гёделя о неполноте. (Поэтому вульгарный материализм является лишь отмирающим пережитком прошлого, устаревших научных представлений XIX века, а существование до сих пор данного умонастроения связано преимущественно с низким уровнем образования или научной эрудиции его носителей.) Места Замысла и Промысла Божьего в современной научной картине мира мы уже касались (см. эссе «Сотворение эволюции…»), отметим ещё раз, что, критикуя рациональную логику, ведём речь вовсе не о нелогичности, не о хаотичности мира, не об абсурде – отнюдь! – речь скорее тогда уж о незнаемой сверхлогике и металогике произведения Божьего искусства, которым является всё в совокупности Творение, носящее на себе отпечатки перст своего Ваятеля! «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим. 1:20). Как, например, материальный свет в подражание Свету истинному, просвещающему мир, имеет в себе не смешивающиеся и не разделяющиеся две природы (природу частиц и природу волн – см. корпускулярно-волновой дуализм).
Ещё интереснее с вопросами, касающимися мира духовного. Например, вопрос о свободе воли. Рационально-логические варианты ответа – это либо строгое предопределение, либо абсолютный произвол индивидуальной воли; в первом случае свободы не существует как таковой, во втором – индивидуальная свободная воля растворяется в хаосе других индивидуальных свободных воль, её словно затаптывает толпа. Только сочетание индивидуальной свободы воли с промыслом Божиим, казалось бы, противоречивое, на самом деле позволяет этой свободе быть! Свободе ведь, для её действительной реализации, необходимо не только позволить ей существовать как таковой, но и создать условия для самореализации, как цветок недостаточно просто посадить в произвольной точке пространства, но ему необходима почва, влага, воздух… (Именно поэтому у неверующих в Промысел Божий не получается и свобода воли – получается всякий раз какое-нибудь унылое «бытие определяет сознание».) Только благой и сверхрациональный промысел Божий позволяет свободе всякого человека реализоваться, создавая для того условия, при этом содержа всю вселенную в порядке.
И необходимым следствием из реализации свободной воли человека является то, что помимо великого множества спасаемых, существует и великое множество погибающих – сознательных предателей, отвратившихся от пришедшей к ним Истины – от Христа. И если «лучше было бы тому человеку не родиться»(Мф.26:24), то не лучше ли было бы его и не создавать? Но любовь Божия к Своим творениям, хотя, безусловно, преисполнена милосердия и сострадания, к милосердию и состраданию тем не менее не сводится. Делать вывод, что лучше было бы не создавать, означает как раз сводить любовь Божию только к состраданию, а сотворённую жизнь – только к бессмысленно страдающему субъекту. Но любовь Божия – это ещё и сверхрациональное уважение к каждому сотворённому! (Творец вселенной «стоит у двери и стучит» (Откр.3:20), и не входит без разрешения!) Именно поэтому возможна не только благость, но и строгость Божия (Рим.11:22) – строгость эта, однако, ничего общего не имеет с гневливостью; с «гневом» в человеческом понимании этого слова.
6.4 Всё это далеко за пределами рациональной логики! Третье – не исключено! Не исключено и четвёртое, и пятое, и бесконечное! Такова «широта и долгота, и глубина и высота» (Еф.3:18), что всякие попытки выразить словами оборачиваются антиномиями. Неизреченные глаголы как бы выступают во все стороны из рамок слов человеческих. Почему вообще правила Церкви и святоотеческие рассуждения оказываются так бессильны перед вопросом о спасении? Не потому ли, что спасение от Господа, а Он вне правил и рассуждений. Правила и рассуждения хороши и полезны для нас, чтобы нам не заблудиться и не погибнуть по собственной глупости, но совершеннейшее безумие пытаться уместить в них волю и промысел Божий… («суббота для человека, а не человек для субботы; посему Сын Человеческий есть господин и субботы.» Мк. 2:27–28)
Как вообще спасся благоразумный разбойник? О, у него были большие проблемы и с ортодоксией, и с ортопраксией!..
6.5 Вряд ли можно предположить, что простой вере людей, несведущих в догматике, но волею своих давних предков оказавшихся в составе церквей еретических, не оказана будет милость. Как пишет свт. Григорий Богослов,
«И немудреной веры нам достаточно,
И в ней как раз для большинства спасение,
А будь она уделом образованных,
Насколько бедным Бог наш оказался бы!» («О моей жизни», ст. 1228–1231)
Однако, когда кто-то в еретическом сообществе начинает восходить от простой веры к вере более «мудрёной», он вместо спасительных истин попадает в ловушку еретического богословия…
Зачем тогда вообще разум человеку, если спасение возможно и без него, и если в ряде случаев он даже приводит к погибели? Однако спасение не тождественно спасению, динарий, как ни странно, не тождествен динарию, как показывает притча о талантах; полнота радости спасения у всякого спасшегося совершенна, однако не равна полноте радости другого – «звезда от звезды разнится в славе», и даже очень разнится…
6.6 Разум отнюдь не тождествен привычному логическому аппарату, рациональной логике. Хоть и не разработан аппарат применения «сверхлогики-металогики», его в течение всей истории так или иначе используют лучшие умы человечества, далеко перешагнувшие рамки рациональной логики. На основе этой сверх- или металогики построено, кажется, Писание, иначе как объяснить успех проповеди христианства, в течение двух тысячелетий и до сих пор, вопреки тому, что Писание не содержит сладких обещаний рая (разве что намёки, апофатика), зато ужасы прошлого живописует словно назло себе?! Действительно, ведь разум мира сего требует противоположенного: любая программа любой человеческой партии живописует в подробностях обещанное «светлое будущее», «рай», и умалчивает о страшном. Писание же о рае говорит «не видел глаз, не слышало ухо…», зато в подробностях рассказывает про геноцид ханаанеев, про пророка Елисея и 42-х детях, про невинные страдания Иова… Много про что ещё! Вот про что сказать бы, «скрой, не пиши» – никто и не знал бы теперь! Давно забыли бы через три тысячи лет – ведь других источников об этом нет! Но «сила Божия в немощи совершается» – как будто в немощи интеллектуальной, как бы в явных «политических ошибках» совершается победа веры… И раскрывается разум высший!
6.7 Почему вообще грядущие блага обозначены лишь апофатически? Из-за непостижимости для слабого ума человеческого? Но почему не сделать ум сильнее? Только ли ради священного трепета? Только ли, чтобы была тайна, таинство, чтобы самое высшее скрыть до времени?.. Чтобы вера была свободным выбором, а не расчётом на воздаяние?.. И в дополнение к этим – ещё смыслы и смыслы! «Кто, Господи, возможет исчерпать мыслью одно из Твоих изречений? Мы оставляем больше того, чем берем, подобно жаждущим, пьющим из источника.» (прп. Ефрем Сирин, «Толкование на Четвероевангелия», Глава 1)
И где теперь те древние ханаанеи? Или те 42 ребёнка? Спасение Иова – это намёк и о них? Пусть они и не праведники, как он, но их грехи пресечены были вмешательством Божиим, или даже предотвращены заранее; и они слышали проповедь Христа в аду, не отягчённые грехами…
Вряд ли мыслимо допустить то, что многим людям, положим, великому множеству страдающих от нескончаемых войн нищих язычников (будь то в Палестине Бронзового века или современной Африке) было попущено Богом родиться при таких обстоятельствах, чтобы они и земную жизнь проводили в страданиях, и Царствия Небесного не могли, фактически, достичь, по причине отсутствия среди них проповеди Евангелия. «На что дан свет человеку, которого путь закрыт, и которого Бог окружил мраком?», – не об этом ли восклицает Иов? (Есть, впрочем, логически безукоризненное, но интуитивно сомнительное объяснение Августина: они и не обратились бы – Промысел Божий и в том, что они оставлены без проповеди Евангелия, так как всё равно не обратились бы, лишь вина их за отвержение Евангелия увеличилась бы…) Это, однако, противоречит заповедям блаженства у Луки, противопоставляющим земное благополучие и вечное спасение; а также словам Откровения о «тех, кто пришли от великих скорбей», «отрет Бог всякую слезу…» и многим другим местам Писания. Вообще, не на спасение ли таковых страдальцев указывает пример не принадлежащего формально к народу Божьему Иова? «[Раньше] я только слышал о Тебе, а теперь мои глаза видят Тебя» (Иов 42:5)
Или пример доброго самаритянина, свидетельствующий, что среди иноверцев бывают праведники. Могут ли таковые погибнуть? Авраам отвечает: «Не может быть, чтобы Ты поступил так, чтобы Ты погубил праведного с нечестивым, чтобы то же было с праведником, что с нечестивым; не может быть от Тебя! Судия всей земли поступит ли неправосудно?» (Быт.18:25)
6.8 Знаменитые слова прп. Серафима: «Стяжайте себе дух мирен, и тысячи душ спасутся возле вас». Как же это понимать? За каждым, стяжавшим дух мирен, увидев в нём этот плод Духа, в канонические пределы земной Церкви пришли тысячи? Но тогда стяжавшими дух мирен можно считать разве что апостолов и св. равноапостольных… Или по молитвам каждого подвижника, стяжавшего дух мирен, спасаются тысячи?.. Или же слова эти скорее призыв к практической духовной деятельности, чем попытка приоткрыть завесу эсхатологических судеб?
Писание с определенностью говорит лишь о том, что «великое множество» как спасающихся, так и погибающих (Откр.). Что многие идут путем погибели, и немногие – спасения; но из этого не следует, что множество первых так и погибнет, что не обратятся в конце жизни, например, или после смерти, что не будут помилованы… «И листья дерева для исцеления народов.» (Откр.22:2) Народов! Языков? Язычников? Или речь просто о великом множестве? Но во всяком случае множество это далеко за пределами множества тех, кто и так в мире и покаянии век свой скончал… Их-то от чего было бы исцелять?..
Суд будет по Благовестию о милосердии Божием, которое превыше справедливости.
«Велика тайна, сокрытая в домостроительстве Господа нашего: она выше, чем оставление грехов и уничтожение смерти, о, возлюбленные мои. Досточудна и велика надежда, которая сокрыта от нас ныне, братья мои: она превышает все, в чем мы упражняемся ныне для пользы и возрастания. Те, кто остается на земле, должны упражняться в немощных вещах, поскольку не весь мир достиг совершенного понимания веры и добродетельной жизни, и большая часть его еще нуждается в том, чтобы быть научаемой через вещи устрашающие и смиряющие.» (прп. Исаак Сирин, «Главы о знании» 4.84)
Сам Христос на вопрос: «Неужели мало спасающихся?», не даёт прямого ответа, но отвечает практическим наставлением: «Подвизайтесь войти сквозь тесные врата, ибо, сказываю вам, многие поищут войти, и не возмогут. Когда хозяин дома встанет и затворит двери, тогда вы, стоя вне, станете стучать в двери и говорить: Господи! Господи! отвори нам; но Он скажет вам в ответ: не знаю вас, откуда вы. Тогда станете говорить: мы ели и пили пред Тобою, и на улицах наших учил Ты. Но Он скажет: говорю вам: не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня все делатели неправды. Там будет плач и скрежет зубов, когда увидите Авраама, Исаака и Иакова и всех пророков в Царствии Божием, а себя изгоняемыми вон. И придут от востока и запада, и севера и юга, и возлягут в Царствии Божием. И вот, есть последние, которые будут первыми, и есть первые, которые будут последними.» (Лк. 13:23–30)