2. Против Апокатастасиса
Тем не менее, эсхатологические взгляды свт. Григория Нисского и прп. Исаака Сирина являются исключением и противоречат мнению абсолютного большинства свв. отцов. «Но что редко, то не закон для Церкви, так как одна ласточка не показывает весны, или одна черта не делает геометром, или одно краткое плавание – мореходом.» (свт. Григорий Богослов, слово 39, «На святые светы явлений Господних»)
(Впрочем, такие две ласточки ужели совсем ничего не значат? Ведь воистину гнёзда их у алтарей Господних!)
Более подробно этот принцип, получивший название «согласие отцов», был сформулирован прп. Викентием Лиринским: «Должно сносить суждения только тех отцов, которые живя, уча и пребывая в вере и в кафолическом общении свято, мудро, постоянно, сподобились или с верою почить о Христе, или блаженно умереть за Христа. А верить им должно по такому правилу: что только или все они, или большинство их единомысленно принимали, содержали, передавали открыто, часто непоколебимо, как будто по какому предварительному согласию между собою учителей, то считать несомненным, верным и непререкаемым; а о чем мыслил кто, святой ли он или ученый, исповедник ли и мученик, не согласно со всеми или даже вопреки всем, то относить к мнениям личным, сокровенным, частным, отличным от авторитета общего, открытого и всенародного верования; дабы, оставив древнюю истину вселенского догмата, по нечестивому обычаю еретиков и раскольников, с величайшей опасностью относительно вечного спасения, не последовать нам новому заблуждению одного человека».
2.1 Нередко можно встретить утверждение, что апокатастасис осужден на Пятом Вселенском Соборе 553 г. Однако анафематизмы Пятого Собора направлены против учения Оригена, но не против апокатастасиса как такового. 12-й анафематизм V Вселенского Собора, на который нередко ссылаются как на осуждающий апокатастасис, звучит так: «Если кто говорит, что соединяются с Богом Словом так неизменно небесные силы и все человеки, и диавол, и духи лукавства, как сам ум, называемый у них Христос, во образе Божием сущий и истощивший, как говорят, себя, и что будет конец царствия Христова: да будет анафема.» Как можно видеть, осуждаемое мнение содержит условия, скреплённые союзом «и», – с точки зрения правил построения логических суждений, которые отцы Соборов, воспитанные на синтезе христианской духовности и эллинистической философии, знали блестяще, – это подразумевает ни что иное как выполнение всех перечисленных условий (в противном случае, если для осуждения достаточно хотя бы одного из перечисленных условий, стоял бы союз «или»; то есть здесь логическая операция конъюнкция, а не дизъюнкция).
Ссылаются также на Константинопольский Поместный Собор XI века (также в Постной Триоди в чине Торжества Православия): «Приемлю́щим и пода́ющим … Я́ко конѐц е́сть му́це, или устрое́ние па́ки зда́ния и человеческих ве́щей. И тако́веми словесы̀ Царство Небесное разру́шенно вся́ко, и преходя́щее вво́дят. … – анафема.» Опять же два условия для анафематствования – конечность мучений и преходящее Царствие. Впрочем, здесь можно понять и иначе «конечность мучений», откуда следует «преходящее Царствие», однако в любом случае можно заметить, что возмущение отцов Соборов вызывает именно кощунственная идея конечности Царствия Небесного, а вовсе не идея конечности мук сама по себе.
А вот 9-й анафематизм Константинопольского Поместного Собора 543 г. действительно осуждает именно апокатастасис как таковой: «Кто говорит или думает, что наказание демонов и нечестивых людей временно и что после некоторого времени оно будет иметь конец, или что будет после восстановление демонов и нечестивых людей, – да будет анафема.»
Хотя Собор поместный, а не вселенский, то есть его решения нельзя считать строго обязательными для всей Церкви, он, безусловно, обладает огромным вероучительным авторитетом. И, что интересно, если насчёт Григория Нисского мы можем сказать, что раз он жил до этого Собора, то мог думать, как угодно (а если бы после – анафема?..), то прп. Исаак жил после и, как минимум, иногда высказывал мнение о всеобщем спасении… (Хотя точнее было бы сказать, что у него довольно противоречивая позиция.)
2.2 Тем не менее, ясно одно, что представление о всеобщем спасении (само по себе, вне оригенизма) хоть и не является в строгом смысле слова ересью (раз его придерживались двое таких почитаемых свв. отцов и общецерковного осуждения принято не было), но безусловно противоречит учению Церкви. Можно привести множество высказываний свв. отцов, прямо отрицающих апокатастасис. Большая подборка святоотеческих опровержений апокатастасиса в статье о. Георгия Максимова «Вечны ли адские муки?», ниже приведём только некоторые из них. (Ещё более подробно эту тему разрабатывает о. Николай Баринов «Опровержение учения о всеобщем спасении на основании Священного Писания, трудов святых отцов и деяний Вселенских Соборов. К вопросу о вечных муках».)
2.2.1 О. Георгий Максимов, среди прочего, упоминает Архиерейский Собор 1935 года, проходивший под председательством заместителя патриаршего местоблюстителя митрополита (впоследствии – Патриарха) Сергия (Страгородского) и посвященный учению протоиерея Сергия Булгакова. Собор постановил: «Нельзя забывать, что диавол уже не может обратиться, а равно и все ему всецело предавшиеся. Значит, рядом с “градом Божиим” и “вне” его (Откр.22:15) навеки останется область отвержения, “смерть вторая” (Откр.21:8). Откровение не знает апокатастасиса всей твари, а лишь обожение тех, кто будет со Христом. “Бог будет все” лишь в “сынах Царствия”, все во всех, чья воля сознательно отождествилась с волей Божией».
Отметим, что Собор, таким образом, подтвердил истину православного учения о вечности как спасения праведных, так и погибели отпавших, однако о. Сергий Булгаков, в отличие от Оригена, не был ни анафематствован, ни запрещён даже в служении – подразумевающем проповедь, наставление в вере. Собор, следовательно, не счёл его взгляды опасными, подобно оригеновским.
2.2.2 Св. Ириней Лионский: «Всем соблюдающим любовь к Нему Он дает Свое общение. Общение же с Богом есть жизнь и свет и наслаждение всеми благами, какие есть у Него. А тех, которые по своему произволению отступают от Него, Он подвергает отлучению от Себя, которое они сами избрали. Разлучение с Богом есть смерть, и удаление от света есть тьма, и отчуждение от Бога есть лишение всех благ, какие есть у Него. Но блага Божии вечны и без конца, поэтому и лишение их вечно и без конца, подобно тому как относительно неизмеримого света сами себя ослепившие или ослепленные другими навсегда лишены сладости его не потому, чтобы свет причинял им мучение слепоты, но сама слепота доставляет им несчастие» (Ириней Лионский, «Против ересей»)
Святитель Григорий Богослов: «Бессмертная душа… будет вечно или наказываема за порочность, или прославляема за добродетель» («Третье слово»).
Преподобный Максим Исповедник: «Подвиги в добродетели… бывают виновниками для нас Царствия Небесного, как страсти и неведение – виновниками муки вечной» (Главы о любви, 2. 34). «И сотворит Он отмщение Своим противникам, отделив, через святых ангелов, неправедных от праведных, проклятых от святых… И, как гласит истина божественных словес, Он воздаст на бесконечные и нескончаемые века праведное воздаяние каждому соответственно достоинству прожитой им жизни» (Мистагогия, XIV).
Преподобный Иоанн Лествичник: «Кто поистине стяжал память о вечном мучении и страшном суде… тот не возлюбит уже ничего временного… и без попечений и лености последует Христу, непрестанно взирая на небо и оттуда ожидая себе помощи» (Лествица, 2. 1). «Воспоминание о вечном огне каждый вечер да засыпает с тобою и вместе с тобою да восстает» (Лествица, 7. 21).
Против популярного довода о якобы несправедливости вечного воздаяния за временные преступления святитель Григорий Двоеслов: «Справедливо было бы это недоумение, если бы раздражительный Судия рассматривал не сердца людей, а одни дела. Нечестивые потому имели конец грехов, что имели конец жизни. Они желали бы, если бы могли, жить без конца, чтобы иметь возможность грешить без конца».
Свт. Василий Великий обращает внимание на множество прямых указаний Писания на нескончаемость мучений: «Господь то решительно говорит, что пойдут сии в муку вечную (Мф. 25, 46), то отсылает иных в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (41), а в другом месте именует геенну огненную и присовокупляет: где червь их не умирает и огонь не угасает (Мк. 9, 47–48); и еще древле о некоторых предрек чрез пророка, что червь их не умрет, и огонь их не угаснет (Ис. 66, 24); потому, если при таком числе подобных свидетельств, находящихся во многих местах богодухновенного Писания, многие еще, как бы забыв о всех подобных изречениях и определениях Господних, обещают себе конец мучению, чтобы свободнее отваживаться на грех, то сие, конечно, есть одна из козней диавольских.» Заключительное, впрочем, указание-предостережение как будто указывает, что данные его слова имеют наставительно-обличительный смысл, а не отвлечённо богословский…
(«Правила, кратко изложенные в вопросах и ответах. Вопросы, изъясняющие некоторые слова и выражения из Евангелия», вопр.267)
Свт. Феофан Затворник в своих письмах в ответ на недоумение собеседника, как совместить благость Божию с вечностью мук грешников, пишет: «Вы все упираетесь на благость Божию, а о правде Божией забываете, – тогда как Господь «благ и праведен» (…) Иным думается, что без наказания и мук грешников, конечно, нельзя оставить, но эти муки не будут вечны: помучатся-помучатся отверженники, а потом и в рай. Страсть как хочется нам казаться милосерднее Самого Господа! Но и эта выдумка несостоятельна: ибо ад не есть место очищения, а место казни, мучащей, не очищая. Сколько ни будет жечь кого ад, жегомый все будет такой же нечистый, достойный того же жжения, а не рая. Жжению потому и не будет конца.»
Также на недоумение собеседника, как могут праведники наслаждаться блаженством, зная о вечных мучениях грешников, пишет следующее: «ад не человеческая выдумка, а Богом учрежден, и по Божиему же присуждению будет наполнен. Так открыл Он нам в Слове Своем. Если так, то, стало быть, такое действие не противно Богу и не нарушает, скажем так, внутренней гармонии божеских свойств, а напротив, требуется ею. Если в Боге так, то как это может расстроить блаженное благонастроение праведных, когда они един дух суть с Господом? Что Господь считает правым и должным, то – и они. Сочтет Господь должным послать в ад нераскаянных, так будут сознавать сие и они. И состраданию тут места нет. Ибо отверженные Богом отвергнуты будут и ими; чувство сродности с ними пресечется.
Вы забываете, что там будет вечность, а не время; стало быть, и все там будет вечно, а не временно. Вы считаете мучения сотнями, тысячами и миллионами лет, а там ведь начнется первая минута, да и конца ей не будет, ибо будет вечная минута. Счет-то дальше и не пойдет, а станет на первой минуте, да и будет стоять так» (Феофан Затворник, «Созерцание и размышление».)
Действительно, единственный истинный этический закон – это Закон Божий, и нет никакой другой этики, или другого милосердия, как той и того, что от Бога. Дерзающий судить Бога некоей другой этикой вводит тем самым другого бога-этику… Поэтому, если Бог там не милует, то и праведники, причастники Божии, не знают сострадания! Безупречная логика святителя Феофана, однако, интуитивно не кажется уместной – Тот ли это Бог, Который не хочет смерти грешника? Бог неизменен и после Своего второго пришествия и конца мира – Он и тогда всё тот же…
2.2.3 И совсем радикально по этому вопросу прп. Симеон Новый Богослов в «Гимнах» говорит о том, что едва ли один из тысячи или один из десяти тысяч спасается. И даже само по себе избавление от страданий нимало не утешит в аду, так как намного страшнее страданий лишение небесных благ…
«Но, конечно, не все мы познали благодать,
Озарение и приобщение, потому что не (все)
Таким образом родились, но это едва
Один из тысячи или десятка тысяч
Познал в таинственном созерцании;
Все же прочие дети – выкидыши,
Не знающие Родившего их.
Ибо как дети, крестившись водою
Или и огнем, совершенно не ощущают (того);
Так и они, будучи мертвы по неверию
И скудны по причине неделания заповедей,
Не знают, что с ними было
….
Если же ты не станешь подражать смирению,
Страданиям и поруганиям Создателя
И не пожелаешь претерпеть их,
То либо мысленно, лучше же чувственно
Ты (сам) остался, о безумие,
Во мраке и тартаре своей плоти,
Которая есть тление. Ибо что иное,
Как не смерть в бессмертном сосуде [быть]
Заключенным (в нем), конечно, на веки,
Лишаясь всех благ, которые во свете,
И самого света? я ведь не говорю уже
О предании огню и скрежету
Зубов, и рыданию и червю,
Но (об одном) обитании в теле, как в бочке,
После воскресения, как и прежде этого,
И (чтобы) никуда ни вне не выглядывать,
Ни внутрь совершенно не воспринимать света,
Но лежать таким образом, лишаясь
Всех здешних наслаждений и будущих,
Как и прежде сказал я.
Итак, скажи, слушатель,
Говорящий: я не хочу быть
Внутри самого царствия,
Ни наслаждаться теми благами,
Но мне бы только быть вне мучения
И хотя бы не принять совершенно огненного испытания.
Какая тебе будет польза (от этого), как сказал я?»
(Гимн 46)
О количестве спасающихся как будто прямо полемизирует прп. Исаак Сирин: «Поскольку знал Бог Своим милосердным знанием, что если бы абсолютная праведность требовалась от людей, тогда только один из десяти тысяч нашелся бы, кто <мог бы> войти в Царство Небесное, Он дал им лекарство, подходящее для каждого, <а именно> покаяние, так, чтобы каждый день и на всякий миг было для них доступное средство исправления посредством силы этого лекарства и чтобы через сокрушение они омывали себя во всякое время от всякого осквернения, которое может приключиться, и обновлялись каждый день через покаяние.»(II,40,8)
А вот мысль о бессмысленности самой по себе ненаказанности у Исаака Сирина весьма схожа («Слова подвижнические», 58-е слово), её мы уже рассматривали выше. Похожим образом и свт. Иоанн Златоуст говорит, что самое страшное в аду не муки, а лишение небесных благ. Словно с другой точки зрения ту же мысль раскрывает блаженный Августин: «Человек, который, преуспевая, дойдет до такого состояния, что будет больше любить Бога, чем бояться геенны, так что если бы Господь Сам сказал ему: «пользуйся во веки плотскими наслаждениями, греши как только можешь – ты не умрешь, не попадешь в геенну, но только не будешь со Мной», – он придет в ужас и перестанет совсем грешить не из страха, чтобы не случилось то, чего он боялся, а чтобы не обидеть Того, Кого он так любит, – в Нем же Едином покой, которого ни глаз не видел, ни ухо не слышало, и не восходило на сердце человека, что приготовил Господь любящим Его.» («Об обучении оглашаемых», Глава 23,2)
Далее Августин, как и Симеон, говорит о немногих спасающихся и предупреждает от известного смущения по этому поводу: «Нас не должно тревожить, что много людей соглашаются с диаволом, и мало кто следует за Господом; ведь и пшеничных зерен так мало по сравнению с мякиной. Но как земледелец знает, что ему делать с огромной кучей мякины, так и для Бога множество грешников – ничто; Он знает, как с ними быть, чтобы Царство Его не знало ни волнения, ни посрамления. Не следует думать, что диавол остался победителем потому, что увлек за собой множество: его победят немногие.» (Там же, Глава 24,11)
Августин здесь как будто переворачивает ординарную логику рассуждений: немногие победили от дьявола, но в этом не победа его, а посрамление, потому что он потерпел поражение от немногих, немногочисленных. Может показаться, что это логическая ошибка, игра слов. Но, кажется, мысль Августина в другом: дьявол, несмотря на многочисленность его добровольных сторонников, не смог взять малочисленный «стан святых и город возлюбленный» (Откр. 20:8). Действительно, ведь если бы христиане не были в меньшинстве по отношению к людям века сего, но составляли бы большинство общества, вести благочестивую христианскую жизнь было бы несравненно проще! Массовая культура и её бесчисленные жертвы не навязывали бы ищущим истины душам культ лёгкой жизни, не обманывали бы пестротой лжеучений, не соблазняли бы всевозможной распущенностью, не оскорбляли бы поминутно безвкусицей и пошлостью… Не ужасали бы, наконец, и собственной своей жалкой участью! (Не говорю уже о временах гонений.)
Погибель же, вместе с дьяволом, многочисленных его сторонников не приносит ему славу, так как они поддержали его добровольно, – поэтому, он и их не побеждал. Поэтому – нет у него ответа из бездны!
«Если, претерпев обиды и притеснения за имя Христово, ты не отпадешь от веры и не свернешь с правого пути, то получишь большую награду; те, кто в таких обстоятельствах уступят диаволу, потеряют и малую.» (Там же, 35,4)