Как вспоминает последнего царя Церковь? Чтобы понять это, нужно вспомнить, как о царях говорит Библия. В Священном Писании Ветхого Завета упоминаются имена многих царей и правителей, причем нередко авторы библейских книг ограничиваются ремаркой, что тот или иной «делал угодное в очах Господних» или, наоборот, «делал неугодное в очах Господних». Многие знаменитые и великие дела царей не упомянуты, многие крупные победы и поражения ускользнули от внимания авторов Библии. Осталось лишь самое главное в жизни каждого царя, некий основной ее итог, – а именно то, каким этот человек явился перед Богом. Прочее остается для исследования светским историкам, ученым, политическим аналитикам.
Этот критерий используется Церковью при оценке жизни и деятельности любого правителя. Предстоял ли он перед Богом, сохранил ли верность Богу, делал ли угодное в очах Господних – вот что важно, остальное второстепенно. Если в этой перспективе взглянуть на жизнь последнего русского царя, можно увидеть, что и он, и вся его семья были людьми глубоко верующими: на первом месте в этой семье всегда стоял Бог.
Но Церковь канонизировала последнего русского царя не столько за его жизнь, сколько за то, как он вместе со своей семьей и с близкими семье людьми переносил страдания, как встретил смерть. Суд Божий и суд Церкви отличаются от суда человеческого. Церковь смотрит прежде всего на то, каким был итог жизни человека, ибо именно в предсмертных страданиях и в самой смерти со всей силой проявляется личность, именно в смерти человек нередко поднимается в полную меру своего духовного роста.
Церковь канонизировала царя не как идеального правителя и не как мученика, а как страстотерпца. И члены его семьи, расстрелянные одновременно с ним, канонизированы как страстотерпцы. Такой чин святости существует в Русской Церкви со времен Бориса и Глеба – сыновей князя Владимира, которые пострадали не за Христа, но были прославлены Церковью.