Если указ 2 февраля 1915 г. предоставлял льготу по ликвидации имения тем семьям, в которых отцы или сыновья участвовали в боях Первой мировой войны, были награждены орденами или же убиты в сражениях независимо от того, в каком месяце 1915 или 1916 гг. это событие произошло, то разъяснительный указ 15 июля 1916 г. уже устанавливал правило: льготою могут пользоваться только те семьи, в которых отцы и сыновья участвовали в боевых действиях, были награждены или убиты до момента опубликования списка владений, подлежащих продаже.
Получалось, что опубликованный список имел такое большое значение, а боевые заслуги и сам факт смерти за родину меркли перед этим актом. Например, просителю «Готлибу Таблеру, родившемуся в России в 1840 г., предки которого приняли русское подданство в 1819 г.; был политически благонадежен; сын награжден наградой от 17 июня 1916 г. № 2960»369 было отказано в льготе, потому что сын его получил медаль «за разведку ночью» после выхода закона 15 июля 1916 года.
Поселянин кол. Гнаденфельд Таганрогского округа Э. Бельц указывал в своем прошении, что его сын погиб в мае 1916 г. и подтверждал это справкой начальника военного округа г. Таганрога, выданной в ноябре 1916 года. Однако ему было отказано, потому что свидетельство о смерти сына было выдано после выставления имения Крестьянским Поземельным банком на продажу.370 Наиболее циничным выглядит отказ вдове колониста, оставшейся с четырьмя маленькими детьми после смерти мужа. В прошении она указывала: предки мужа приняли российское подданство в начале XIX в., муж служил в русской армии и был мобилизован после тяжелого ранения в 1915 году. Женщина просила не отбирать у нее землю (21 дес.), акцентируя внимание на свои большие долги и недавнее ограбление.371 Как разительно отличался дух этого указа от благородного восклицания члена Государственной Думы В.В. Шульгина: «А пока эти люди носят почетное звание солдата и защищают русское государство, до тех пор руки прочь от их имущества».372
19 августа 1916 г. были подписаны еще два указа, которые разъясняли положения 2 февраля и 13 декабря 1915 г. Первым указом – «Об изменении, дополнении и изъяснении Высочайше утвержденного, 13 декабря 1915 г., положения Совета Министров о некоторых изменениях и дополнениях узаконений 2 февраля 1915 г. о землевладении и землепользовании подданных воюющих с Россиею держав, а также австрийских, венгерских и германских выходцев» недвижимые имущества, составлявшие предмет наследственного или родового фидеикомисса, в случае признания недействительности прав их владельцев, поступали в управление местных учреждений Министерства земледелия до выяснения прав наследников этих имуществ.373
Вторым указом «О некоторых изменениях и дополнениях узаконений 2 февраля и 13 декабря 1915 г. о мерах к сокращению иностранного землевладения и землепользования в государстве Российском» разъяснялся порядок отчуждения надельных земель, общественных построек, различных общественных и благотворительных капиталов, текущих денежных поступлений, а также порядок денежных расчетов с отдельными членами сельских и других обществ и порядок расходования общественных денежных средств согласно их первоначальному назначению.374
В указе говорилось о передаче отчужденных общественных строений во владение других учреждений. Указывалось, что действие законов 2 февраля и 13 декабря 1915 г. «может быть приостановлено на срок не свыше двух лет со времени настоящего узаконения в случаях, когда на означенных участках находятся действующие промышленные предприятия, выполняющие преимущественно заказы для нужд обороны, либо обслуживающие потребности, связанные с военными обстоятельствами».375 Кроме того, оговаривался порядок применения этой льготы. Совет министров мог даже удлинять указанный двухлетний льготный срок. Однако через два месяца были отменены льготы, предоставляемые лицам, на чьих землях были расположены промышленные предприятия.
В связи с этим член Государственной думы П.В. Каменский на заседании Государственного совета в 1916 г. высказал свое мнение: «В трех губерниях и в Области Войска Донского имеется 49 паровых мукомольных предприятий <…> перерабатывают ежегодно 14.000.000 пудов зерна. Если проводить мероприятия по ликвидации в спешном порядке, то эти мельницы, из коих мука доставляется в армию и в столицы, а также и для местного населения, должны приостановить свою работу, ибо для этих предприятий нельзя найти заместителей в семидневный срок».376
Необходимо отметить, что некоторым немецким предпринимателям удавалось избежать ликвидации предприятия, если они могли подтвердить свое российское подданство. Например, владельцы ростовской пивоварни «Южная Бавария» Ч. Стукен и Л. Стукен в 1915 г. сумели доказать, предъявив свидетельства, что они являлись купцами первой гильдии и почетными гражданами городов: первый – Ростова-наДону, а второй – Ейска.377
Наиболее существенные положения этого указа состояли в следующем: наделы и недвижимые имущества подлежали отчуждению только вместе. Общественные постройки, возведенные на этих землях и находившийся в них инвентарь, вносились земскими начальниками в особую опись и поступали в собственность Крестьянского банка безвозмездно. Промышленное предприятие не выступало самостоятельным объектом, а являлось принадлежностью имения. Совместная продажа земли и промышленного объекта неизбежно вела к их обесцениванию.
Описи проходили следующим образом. Полицейский пристав приглашал оценщиков и понятых обычно из крестьян, которые были почти незнакомы со сложными машинами и ценами на производителей скота. Например, в колонии Эйгенгейм сельскохозяйственные машины и скот были оценены без осмотра прямо по списку в 35 881 руб. До войны одна лошадь стоила около 300-400 руб., а их в колонии было 127 и насчитывалось 52 жеребенка; веялка стоила 120 руб., а их было 7. Кроме этого в колонии имелось 64 плуга различной системы, 4 паровых и 2 конных молотилки и много другого сельскохозяйственного инвентаря. Хозяйственные постройки были оценены в 31 300 руб., несмотря на то, что в колонии имелся завод по переработке сельскохозяйственной продукции, который до войны давал доход 1 500 руб., а также ветряная мельница с доходом 500 рублей. Десятина земли была оценена в 100 руб., тогда как до войны ее цена доходила до 300-500 рублей. В результате Крестьянский поземельный банк приобрел имущество колонии за очень низкую цену – 438 130 рублей.378
Все наличные суммы и капиталы переводились по распоряжениям земских начальников на депозит уездного съезда земских начальников. Страховые капиталы переводились на депозит губернского присутствия, сиротские суммы – в ведение опекунских учреждений.
Крестьянский банк должен был выдавать вознаграждение за отчужденный участок каждому домохозяину отдельно. Причем выплачивалось оно именными свидетельствами, которые подлежали оплате через 25 лет, и их нельзя было ни продать, ни передать по наследству. Такая форма расчета была не выгодна немецким колонистам, но выгодна российским властям потому, что цены на земельные участки за это время могли возрасти во много раз, а также если владелец земли умирал, то его наследники не могли претендовать на выплату с именных свидетельств.
Немцы являлись российскими поданными и были уверены, что ликвидационные законы их не коснутся. Желая избежать секвестра и экспроприации, колонисты и предприниматели подавали прошения в различные государственные инстанции. Большие надежды они возлагали на депутатов Государственной думы. Например, жители колоний Ровнополь, Бишлеровка, Чепелиевка, Петропавловка, Новая Надежда, Новиковка, Жировка, Ротовка, Петропавловка Области Войска Донского отправили ходатайство в Государственную думу с просьбой об изъятии их земельной собственности из содержания законов от 2 февраля и 13 декабря 1915 г. об ограничении и прекращении иностранного землевладения. Они приводили примеры безграничной преданности российскому государству, напоминали об экономической пользе немецкой колонизации донских земель. И о том, что их это «совершенно разорит и более 3000 владельцев с семьями превратятся в пролетариат, который будет тягостен для государства, ибо его придется продовольствовать на счет казны», а также о возможных потерях в результате ликвидации немецкого землевладения. Немцы просили избавить их от незаслуженно жестокого наказания.379 Однако их прошение осталось без ответа.
8 сентября 1916 г. ограничительные узаконения о землевладении и землепользовании подданных воюющих с Россией стран были распространены на Харьковскую губернию, а также на уезды Каинский Томской губернии и Тюкалинский и Ишимский Тобольской губерний.380 В двухмесячный срок подлежали отчуждению недвижимые имущества австрийских, венгерских и германских подданных. Им было запрещено отдавать свою собственность в залог, заключать договора найма, аренды или рубки леса. 20 октября 1916 г. были внесены изменения и дополнения в закон от 8 сентября 1916 года. В результате действия ограничительных законов были распространены на сельские общества, образованные из австрийских, венгерских или германских выходцев и их потомков, а также неприятельских подданных.
25 октября 1916 г. Совет министров утвердил положение «О порядке ликвидации промышленных предприятий, расположенных на подлежащих отчуждению землях неприятельских подданных и выходцев».381 Были установлены новые правила ликвидации земельных участков, на которых были расположены наиболее значимые промышленные предприятия.
Губернские правления должны были через месяц после обнародования узаконения подать Министру торговли и промышленности и Крестьянскому Поземельному банку списки землевладений, на которых были расположены промышленные предприятия первых шести разрядов по платежу основного промыслового налога. Для обязательного отчуждения акционерных компаний учреждались ликвидационные управления, в состав которых назначались представители от министерств Торговли и Промышленности, Внутренних Дел, Земледелия и Финансов (по Крестьянскому Поземельному банку).
Особое место в данном законе отводилось Крестьянскому Поземельному банку. В двухмесячный срок после получения списков банк должен был сообщить ликвидационному управлению о своем желании приобрести земельный участок совместно с находящимся на нем промышленным предприятием, либо отдельно от такового предприятия, или же о своем отказе от приобретения вообще данного земельного участка.382
Министерство Торговли и Промышленности по согласованию с Министрами Внутренних Дел, Земледелия, Финансов и Юстиции определяло порядок действий ликвидационных управлений по отводу земли, управлению и заведыванию промышленными предприятиями и продаже их на ходу, а также вознаграждение членов управлений. Кроме того, была отменена отсрочка ликвидации земельных участков по положению от 19 августа 1916 г.383
30 ноября 1916 г. князь В.Н. Шаховской сообщал товарищу министра иностранных дел А.А. Половецкому, что в отношении враждебных торгово-промышленных предпринимателей в империи установлены следующие ограничительные меры: 1) правительственный надзор, согласно законам 16 января и 24 октября 1916 г., 2) ликвидация единоличных предприятий, торговых домов, товариществ на паях и акционерных обществ в порядке законов а) 11 января и 17 декабря 1915 г., 2 января и 1 октября 1916 г., б) 1 июля 1915 г. и 23 октября 1916 г., в) 25 октября 1916 г.; 3) введение временного управления без ликвидации в порядке законов 1 июля и 23 ноября 1916 г.384
К концу 1916 г. российским торговым и акционерным компаниям, промышленным предприятиям было запрещено вступать в сделки с подданными неприятельских держав. Нарушители данного закона привлекались к уголовной ответственности.385 Исследователь В.С. Дякин установил, что в ходе обследования акционерных обществ было выявлено участие австрийского и германского капитала в 611 предприятиях. Решение о ликвидации было принято в отношении 96 компаний. Однако ликвидировано было только 27 промышленных и 7 торговых обществ.386
Проводя ликвидационную политику в отношении неприятельских подданных, правительству пришлось на практике корректировать свои действия. Под влиянием экономических факторов оно было вынуждено вводить ограничительные законы и особые временные управления делами на предприятиях, которое собиралось ликвидировать.
8 февраля 1917 г. Советом министров было принято положение «О подтверждении и разъяснении смысла ограничительных в отношении неприятельских землевладения и землепользования узаконений 2 февраля и 13 декабря 1915 г. (в отношении выходцев)».387 С введением обязательной продажи акций, принадлежащих иностранным подданным, правительство не только исключало их участие в собрании акционеров, но и избегало закрытия предприятия.
Министр Торговли и Промышленности А.И. Коновалов считал, что «необходимости русской промышленности <…> требуют большего применения узаконения от 8 февраля 1917 г., то есть не затрагивать предприятия, а передавать их в руки соответствующих собственников, <…> лишь в случаях, когда нет надежного контингента русских акционеров или когда передача в русские руки иными путями не осуществима», возможно их закрытие.388
Положение иностранных подданных изменилось после Февральской революции 1917 года. Временное правительство 11 марта приняло постановление «О приостановлении исполнения узаконений о землевладении и землепользовании австрийских, венгерских и германских выходцев».389
Таким образом, до 1914 г. правовой климат складывался достаточно благоприятный для вложения иностранных капиталов в российскую экономику и тем более не делалось никаких различий между иностранным и немецким капиталом. Однако позже все проблемы в экономике, возникшие в годы войны: усилившуюся нехватку продовольствия и его дороговизну, поражения на фронтах, развал и неразбериху в тылу и т. д. – правительство напрямую связало с наличием иностранных промышленных и торговых предприятий и землевладения, в том числе и немцев. Поэтому законы 1915-1916 гг. должны были не только ограничить деятельность неприятельских подданных в Российской империи, но и послужить громоотводом народных масс.
В ходе проводимой политики была уничтожена топонимика немецких колоний и большая часть их землевладений, ликвидировались или передавались под контроль правительственных инспекторов немецкие акционерные общества. Под действие «ликвидационных» законов подпадали в основном мелкие владельцы, как иностранные, так и (в подавляющем большинстве) российские подданные, для которых он не предусматривал никаких смягчающих обстоятельств. При этом даже не учитывался тот факт, что немцы, на которых распространялись льготы (приняли русское подданство до 1880 г., отцы и дети служили в армии или погибли на полях сражений), теряли свое движимое и недвижимое имущество из-за бюрократических проволочек.
Российские власти, проводя антинемецкую кампанию с 1914 г., нанесли значительный удар по предприятиям иностранных подданных. Однако в ходе проводимой экспроприации недвижимого имущества пострадали не только немцы, но в первую очередь экономика тех регионов, где она проводилась, в частности южный район страны.