1.2. Правовое регулирование иностранного предпринимательства в годы Первой мировой войны
Внешнеполитические отношения России и Германии стали быстро ухудшаться после Берлинского конгресса. В конце 1878 г. между государствами началась «война» – сначала газетная, а затем таможенная.
Если первую войну можно было не принимать всерьез, то вторая имела тяжелые последствия для обеих стран. С января 1879 г. в Германии был запрещен ввоз скота из России и подняты таможенные пошлины на хлеб. В то же время Россия предприняла ответные действия – повысились пошлины на германские промышленные товары. К 1881 г. стало ясно, что таможенная война нанесла ущерб обеим державам, разрушив их традиционные и взаимовыгодные экономические связи. В результате по инициативе русского правительства между государствами была достигнута договоренность об урегулировании спорных вопросов.
С 1887 г. русско-германские отношения снова стали ухудшаться. Причиной этого были, прежде всего, экономические противоречия. Правительство Германии дважды (в 1885 и 1887 гг.) поднимало пошлины на русский хлеб, а царские власти в ответ повышали тарифы на германские промышленные товары. Но окончательно Россию и Германию отдалило друг от друга распоряжение О. Бисмарка, отданное в октябре 1887 г. государственным учреждениям Германии, продавать принадлежавшие им русские ценные бумаги, а Германскому банку – прекратить выдачу ссуд под русские ценности и не принимать их больше в залог.
Внешнеполитический кризис нашел отражение во внутренней политике российских властей. Военное министерство увидело в немецкой колонизации западных границ, в частности Волынской губернии, явную угрозу государственной безопасности Российской империи. Оно обратило внимание на то, что «много выгоды от колонизации получили наши западные соседи. Прежде всего, колонизация дает выход из того затруднительного положения, в котором находится Пруссия, вследствие малоземелья при постоянно увеличивающемся населении. В случае войны, наши соседи, перейдя границу, очутятся среди сочувственно относящегося к ним населения, знающего край и имеющего связь с немецкой армией».239
В целях ограничения немецкой колонизации в приграничных губерниях при непосредственном участии военного министерства были приняты законодательные акты, носившие ограничительный или запрещающий характер в сферах социального статуса и экономической деятельности колонистов: 1 ноября 1886 г., 14 марта 1887 г., 15 июня 1888 г., 14 марта 1892 г., 19 марта 1895 г.240
Новым толчком для разработки ограничительных законов послужило переселение немцев в Сибирь в начале XX в. при проведении столыпинской аграрной реформы.241 В 1908 г. в сибирской печати стали появляться первые статьи с сообщениями о «завоевании» немцами Акмолинской области.242
В 1910 г. министром внутренних дел П.А. Столыпиным на рассмотрение Государственной Думы был внесен законопроект «Об изменении временных правил о водворении в Волынской губернии лиц нерусского происхождения и о распространении действия этих правил на губернии Киевскую и Подольскую».243 В Москвег руппа немцев октябристов под руководством К.Э. Линдемана244 заявила,что предложенный законопроект нарушает основные гражданские права лиц иностранного происхождения и, прежде всего, немецких колонистов. Они обратились к думской фракции октябристов с предложением не допустить принятия этого закона.245 В результате в 1911 г. законопроект был отклонен.
Первая мировая война стала поводом для борьбы с иностранным, в том числе и немецким засильем. Все чаще стали звучать требования ограничить иностранцев в правах на занятие предпринимательской деятельностью в России и разработку недр.246 Как сказал на заседании Государственной Думы депутат М.И. Скобелев: «Вопросом о немецком засилье желают покрыть все вопросы о действительном засилье».247
Первым мероприятием в начавшейся кампании был Именной Высочайший указ Правительствующему сенату от 28 июля 1914 г. «О правилах коими Россия будет руководствоваться во время войны 1914 года».248 Иностранныеподданныевоюющих сРоссиейгосударств лишались «всяких льгот и преимуществ, предоставленных <…> договорами или началами взаимности».249
В связи с этим на Совете съезда предпринимателей промышленности и торговли рассматривался вопрос об условиях, затрудняющих деятельность предприятий, принадлежавших германским и австрийским подданным. 9 августа 1914 г. в записке на имя министра торговли и промышленности С.И. Тимашева членами Совета обращалось внимание на следующие факты: предприятия германских и австрийских подданных работали с русскими материалами на нашем внутреннем рынке, давали заработок русским рабочим и были связаны целым рядом обязательств с русскими предприятиями. Признавалась желательность перехода предприятий в руки русских или подданных союзных государств, чтобы облегчить им возможность работы в более нормальных условиях. Поэтому с «точки зрения государственной необходимости не следует ставить препятствий к переходу имуществ германских и австрийских подданных в другие руки».250
Неприятельские подданные, состоявшие на действительной военной службе и подлежащие призыву, либо высылались из России, либо отправлялись в отделенные губернии и области.251 На основании данного указа председатель правления Торгового Дома Вогау и Ко, он же один из членов правления «Рудник Карл» – Г. Д. Браун был вынужден отказаться от выполнения своих обязанностей, так как его высылали в г. Пермь.252 Одновременно было принято решение о введении в действие закона от 27 января 1903 г., а 20 августа 1914 г. этот закон с незначительными поправками был утвержден Николаем II.253
22 сентября 1914 г. положение Совета Министров «Об установлении временных ограничений в отношении приобретения прав на недвижимые имущества, а также и заведования ими, подданными государств, которые состоят в положении войны с Россией» вводило запрет на право владения, пользования и приобретения неприятельскими подданными на недвижимое имущество, а также их участия в торгах на упомянутые имущества.254 Издавая этот закон, правительство пыталось ограничить возможность подданных противника заработать на продаже своего имущества с целью вывоза денежных средств из страны в военное время.
С началом Первой мировой войны все чаще раздавались призывы к борьбе с немецким засильем. При этом обращалось внимание на акционерные компании, так как в правлении или держателями акций были иностранные подданные. Характерным примером антинемецких настроений может служить записка инженера Н.Б. Емельянова, который писал: «…представлялось бы необходимым теперь же принять систематические меры к избавлению нас и в будущем от немецкого засилья. <…> Борьба русского общества против немецкого засилья может дать прочные результаты лишь в том случае, если будет вестись под руководством государственной власти. <…> Несомненно, что при мощном руководстве и содействии правительства, вызванный войною порыв русского общества приведет к долгожданному освобождению родной промышленности и торговли от немецкого засилья».255
Начавшаяся кампания затронула не только немцев иностранных подданных, но и немецких колонистов, которые были подданными Российской империи. Составной частью антинемецкой кампании стала ликвидация немецкой топонимики. На основании циркуляров Министерства внутренних дел от 13 и 15 октября 1914 года (№ 52, 55) немецкие селения получали русские названия.256 В целях исполнения этих постановлений Окружное по крестьянским делам присутствие Области Войска Донского приказало переименовать почтово-телеграфное отделение «Остгеймское» в «Больше-Краснощековское», сельским лютеранским и католическим училищам присвоены вместо немецких русские названия, жители немецких поселений должны были при въезде указать на доске русское название села и число жителей.257
Однако, несмотря на то, что циркуляры были исполнены, коллежский советник военного министерства по главному штабу казачьего отдела Якимов недоумевал: «Министерство Внутренних Дел препроводило на благоусмотрение Военного министра ходатайство местного начальства Области Войска Донского о присвоении расположенным в названной Области поселениям с немецкими названиями русских наименований. <…> Вместе с сим прошу <…> сообщить <…> насколько соответствует интересам: 1) почтово-телеграфного ведомства – изменение названий весьма значительного числа населенных пунктов; 2) надзора за инородным землевладением – присвоение русских наименований тем поселениям, кои и после сего по существу останутся немецкими».258 Он не мог понять, зачем необходимо было производить замену, если от этого существующее положение не изменится. Будут только затрачены деньги, а в колониях по-прежнему будет проживать немецкое население, которое никакого вреда не приносило местному населению.
При переименовании колоний на местах руководствовались правилами, их когда-то негласно утвердил наказной атаман Войска Донского: «русское название присваивать посредством буквального перевода самих немецких названий или дав наименования по урочищам или по фамилиям прежних владельцев земли, если таковые фамилии были русскими, или, наконец, название поселения составлено из русского слова и немецкого, то образовать последнее, оставляя первое название; при этом иметь виду, чтобы при переименовании не было поселений с одним названием в одной волости».259
Несмотря на то, что рекомендациями допускалось калькирование названий, на местах выявляли более основательные мотивы к переименованию, чем просто перевод. Например, поселение Мариенталь было расположено на земле, купленной переселенцами у генерала Д.И. Жирова, в результате ее стали называть Жировка, колония Ольгинфельд по местоположению примыкала к деревне Машино, имевшей второе название – Чипливка, или Чепелевка.260 Иногда чиновники присваивали колониям названия, никак не связанные с предыдущими. Например, старшина Ростовского округа Сутулов в рапорте в Областное правление предлагал: «… представляю список колоний вверенного мне округа с немецкими названиями с указанием против каждого русского названия, коим желательно назвать колонию».261 Так, Руэнталь должна была именоваться не Спокойная, а Рябиевка; Блюменталь – не Цветочная Поляна, а хутор Веселый. Остальные колонии Донского края также получали новые названия. И в большинстве случаев они были русскими. Например, колония Штейнрейх получила название Писарев, Фиц – Петровский, Розенфельд – Николаевская и т.д.262 Однако можно отметить и частичное обрусение немецких названий: Принцфельд – Принцев, Абрамфельд – Абрамов, Балабановфельд – Балабановка263. Наблюдался и некий симбиоз немецких и русских слов: Клейн-Екатериновка, Ней-Греково, впоследствии получившие чисто русские названия Мало-Екатериновка, Ново-Греково.264
17 октября 1914 г. состоялось заседание особого правительственного междуведомственного Совещания по выработке ограничительных мер. В него вошли представители от различных ведомств: В.А. Березников от МИД; С.А. Шателен, С.С. Антонов от МФ; С.П. Веселогов, М.Б. Линден от мореплавания; А.Я. Чемберс от отдела промышленности; Н.П. Ланговой от министерства торговли и промышленности; Н.П. Балканов от министерства юстиции; В.С. Кошко от главного управления землеустройства и земледелия.265 В ходе заседания было принято решение пересмотреть закон от 27 января 1903 года.266 Кроме того, члены совещания обратили внимание на необходимость выработать мероприятия для ограничения торговых прав подданных неприятельских государств.
С началом Первой мировой войны административные и военные власти стали проводить ликвидационные мероприятия в отношении промышленных и торговых предприятий подданных воюющих с Россией держав. В результате под ограничительные постановления попали предприятия, выполнявшие военные и государственные заказы.
В связи с этим министрам промышленности и торговли и военного ведомства стали поступать письма и телеграммы об отсрочке или отмене данных решений. Так, ответственный агент германского акционерного общества «Пиролюцит» Т.Б. Теплиц писал военному министру: «… распоряжением военных властей на арендуемой обществом у крестьян руднике в Екатеринославской губернии и уезде произведена реквизиция всего движимого имущества, повлекшая за собою приостановку работ на руднике <…> общество обязано поставкою марганцевой руды русским металлическим заводам, исполняющим заказы казенных ведомств <…> лишает заработка более 300 рабочих».267
На совещании Совета министров 21 и 31 октября, 8 и 14 ноября 1914 г. обсуждался вопрос о необходимости принятия мер в отношении неприятельских подданных. Особое внимание было уделено немцам, так как в глазах населения они «остаются в положении до известной степени командного класса, сильного накопленными в России богатствами и тем влиянием в торгово-промышленных кругах, которое создалось в итоге своеобразного уклада нашей экономической жизни».268
По мнению гофмейстера Н.А. Маклакова, подобные настроения не могли иметь решающего значения для правительства, но совершенно не учитывать их нельзя. Это могло бы привести к самовольству со стороны населения в отношении к германцам и австрийцам и поставило бы государственную власть в трудное положение.
Представители местной администрации порой проявляли «усердное рвение» в принятии ограничительных решений в отношении немцев. 23 октября 1914 г. генерал-губернатор г. Одессы М.И. Эбелов издал постановление, запрещающее собираться немцам более двух человек, включая русских подданных, разговаривать на немецком языке на улице, иметь вывески на немецком языке, печатать газеты, книги, объявления. Виновные в нарушении могли быть подвергнуты заключению в тюрьму на срок до трех месяцев или денежному штрафу в размере до трех тысяч рублей, а «в особо важных случаях и высылке в отдаленные местности империи, не исключая и немцев русско-подданных».269
Это постановление вызвало неоднозначную реакцию со стороны Совета министров. 14 ноября председатель Совета министров И.Л. Горемыкин направил письмо начальнику штаба верховного главнокомандующего Н.Н. Янушкевичу с просьбой разобраться, действительно ли принятые меры целесообразны и «оправдываются настоятельными требованиями ограждения государственных интересов в военное время».270 Обращалось внимание на запрет одновременного пребывания взрослых мужчин немцев более двух, особенно в своих жилищах, так как чаще всего в семьях их было больше. К тому же «факт обыденной переписки немцев русско-подданных на немецком языке, при наличности в империи значительного числа подданных немецкой национальности, сам по себе едва ли может рассматриваться как доказательство преступной воли».
Генерал Н.Н. Янушкевич просил М.И. Эбелова дать объяснение по поводу постановления и внести изменения в него.271 Генерал-губернатор г. Одессы считал немецкие колонии, расположенные на территории губерний Бессарабской, Таврической, Херсонской, Екатеринославской и Таврической «готовой базой для германского нашествия», потому что жили обособленно от русского населения.272 На сохранение симпатий к Германии указывало сохранение колониями немецких названий, нравов, быта и языка, так как эти факты не могли внушать доверия к немцам со стороны властей.
Для предупреждения открытых патриотических выступлений против немцев, М.И. Эбелов счел себя обязанным издать упомянутое выше постановление, чтобы не нарушать государственный порядок и общественную безопасность. Поэтому решил воспретить сборища и разговоры на немецком языке всем – германским, австрийским и русским подданным. Им сообщалось об уже высланных из Екатеринославской губернии немецких колонистов русских подданных по представлению губернатора в Томскую губернию, так как они проявили недоброжелательность и даже враждебность к русской армии.273 Незначительные изменения, предложенные М.И. Эбеловым, не изменили суть постановления. Позже такие постановления будут приняты в остальных военных округах.
15 ноября 1914 г. постановление «О некоторых мероприятиях, вызванных военным временем» запрещалось подданным и компаниям Австро-Венгрии, Германии, Турции производить платежи, пересылки и переводы денежных средств.274 Правительство также устанавливало контроль над деятельностью акционерных обществ, образованных в неприятельских государствах и получивших разрешение на производство операций в Российской империи. Одновременно было принято решение об опубликовании уставов акционерных компаний, в которых учредителями являлисьгерманскиеи австрийскиеподданны.е275 В уставы акционерных обществ вносился обязательный пункт: «Лица, поддерживающие воюющие с Россией державы, не могут принимать никакого участия в управлении и заведовании делами предприятия и имуществом общества».276
Департамент общих дел отправил в отдел промышленности и торговли секретную справку о предприятиях подданных воюющих с Россией держав. При определении «подданства» предприятия обращалось внимание не только на правление, но и на владельцев акций. Так, существовавшая в Петрограде «Русская акционерная компания Сименс и Шуккерт» являлась германской фирмой. Ее директором был Герц, а держателями акций: Цейтшель, Шпан, Генрих, Сименс, Вергельд, которые считались неприятельскими подданными; Каменка, Бренцель, Путилов, Шварц. Главным фактором, доказывающим «немецкий характер» предприятия, являлись «выпущенные на основной капитал акции в сумме 15 млн. руб., предназначенные к отправке в Берлин и Вену и лишь на сумму 1 млн. 800 тыс. руб. были оставлены фирмою для России, но из этой суммы большая часть акций была разобрана немецкими директорами».277
Иностранным предпринимателям запрещалось приобретать акции и паи, выпускаемые акционерными компаниями и участвовать в собраниях акционеров этих обществ. При этом указывалось, что «в случае уклонения от выполнения указа виновники подвергнутся тюремному заключению сроком на один год четыре месяца и денежному взысканию в размере от 1 тыс. до 25 тыс. рублей».278
На основании этого постановления полиция предлагала акционерным компаниям исключать из состава акционеров германских и австрийских подданных. Это требование увеличило поток прошений и телеграмм в Департамент общих дел отделения Торговли и Промышленности с просьбой об отмене данного требования.279
Указом от 15 ноября 1914 г. министр финансов по согласованию с министром торговли и промышленности получил право «устанавливать меры действительного наблюдения за поступлением и расходованием денежных сумм по: акционерным обществам, образованным в Австрии, Венгрии, Германии, Турции и допущенным к производству операций в России; товариществам полным или на вере, полным товарищем которых состоит или состоял во время объявления войны австрийский, венгерский, германский и турецкий подданный, находящийся ныне в рядах неприятельских войск; торговым и промышленным предприятиям в Империи, которые принадлежат находящимся вне пределов России подданным вышеназванных стран».280 Данный закон был необходим в условиях военного времени.
Необходимо отметить, что действие указа распространялось на иностранцев, занимающихся мелким, средним и крупным бизнесом. Экономическая деятельность подданных иностранных государств нашла отражение в различных сферах предпринимательства: финансовой, банковской, торговой и промышленной. В начале ХХ в. торговые дома и банки производили финансовые и имущественные операции, а акционерные общества совмещали промышленное производство с финансовой деятельностью.
На заседаниях Совета министров 19 и 23 декабря 1914 г. подчеркивалась необходимость на время ведения военных действий прекратить торгово-промышленную деятельность в России неприятельских подданных. При этом обращалось внимание на соблюдение «всемерной осторожности, ограничиваясь на первых порах применением намеченной меры лишь в отношении производства подданными неприятельских держав личных промысловых занятий и содержания ими торговых заведений».281 Одновременно было принято решение подвергнуть подробному анализу все последствия мероприятий, направленных к ликвидации или сокращению деятельности таких предприятий.
31 декабря 1914 г. были утверждены особые правила о порядке надзора за акционерными обществами подданных враждебных России государств. На их предприятия назначался правительственный инспектор, который должен был вести «наблюдение за поступлением и расходованием сумм в целях предотвращения платежа, выдачи, пересылки или перевода денежных сумм, ценных бумаг, драгметаллов и камней, изделий из вышеназванных материалов вне пределов России австрийским, венгерским, германским, турецким учреждениям и подданным названных стран, непосредственно или через других лиц, в каких бы правовых отношениях они друг с другом не находились».282
На торговое предприятие А.Ф. Деллингера и С.А. Файна, расположенного в Ростове-на-Дону и занимавшегося продажей мельничных машин и принадлежностей, правительственным инспектором был назначен надворный советник, старший бухгалтер ростовской конторы Государственного банка Попов. На завод гальванических элементов и техническую контору Б.С. Бендера в Харькове направлен статский советник, податной инспектор 1-го участка г. Харькова Грамматикати.283 Правительственный инспектор был обязан не допускать хранения и помещения денежной наличности, процентных бумаг и векселей способами, не соответствующих указу от 15 ноября 1914 года. Разрешительной подписью инспектора должны были снабжаться чеки и другие платежные документы.
Сведения о назначении правительственных инспекторов и подчиненных им предприятий публиковались в «Правительственном вестнике» и «Торгово-промышленной газете». В конце 1914 г. насчитывалось 19 таких предприятий, 16 марта 1915 г. добавилось еще 11, 7 апреля 1915 г. – 23, 25 апреля 1915 г. – 16, 20 мая 1915 г. – 77, 14 августа 1915 г. более 200.284 Инспектор выступал в роли стороннего наблюдателя с правом ревизии, при этом сохранялась коммерческая тайна предприятия. К тому же правительство не лишало права собственности иностранных подданных, а лишь сокращало возможность получения прибыли или приостанавливало платежи за пределами империи.
11 января 1915 г. положением Совета Министров подданным воюющих с Россией государств была запрещена выборка промысловых свидетельств на содержание торговых предприятий и личных промыслов. Кроме того, до 1 апреля 1915 г. акционерные общества и товарищества, образованные в неприятельских государствах или имевшие в составе своих правлений их подданных, подлежали закрытию.285 Однако обозначенный срок вызвал большое количество ходатайств со стороны промышленных и торговых компаний с просьбой о продлении срока действия закона. Министерством финансов отмечалось, что обозначенные меры могут «не только привести к значительным убыткам для владельцев закрываемых предприятий, но – что гораздо важнее – может повлечь за собой огромный ущерб для русских кредиторов, т.к. долговые претензии многих из них не истекают к означенному сроку и, следовательно, не могут быть даже предъявлены, <…> закрытие же <…> предприятий не может, не отразиться на платежеспособности их владельцев к явному ущербу для кредиторов».286
Начавшееся в октябре 1914 г. обсуждение Советом министров предложений по продолжению «репрессивных» мер в отношении немецких земель подданных Германии и России получило завершение в виде трех законов. 2 февраля 1915 г. выработанные документы были утверждены Николаем II.
Первый закон «О землевладении и землепользовании в государстве Российском австрийских, венгерских, германских и турецких подданных» должен был прекратить землевладение и землепользование лиц, являвшихся подданными воюющих с Россией государств.287 В течение шести месяцев со дня опубликования списков землевладельцы должны были продать свое имущество, по истечении этого срока их имущество продавалось с публичных торгов.
Предполагалось изъять около 300 тыс. дес. земли у иностранных подданных.288 Обществам или товариществам, образованным на основании австрийских, венгерских, германских и турецких законов, получившим разрешение действовать в России, а также товариществам полным и товариществам на вере, образованным по действующим российским законам, если в их составе имелись неприятельские подданные, запрещалось производить действия в России. Названным лицам запрещалось приобретать, владеть и пользоваться недвижимыми имуществами в пределах империи или заведовать им в качестве поверенных или управляющих, а имевшие собственность должны были в принудительном порядке продать ее русским подданным или же их имущество продавалось с публичных торгов. Кроме того, они не имели права занимать должности председателей и членов совета, правления, распорядительного и всех других комитетов и другие руководящие посты, а также техников, приказчиков и вообще служащих обществ и товариществ.
Акционерные общества и товарищества австрийских, венгерских и германских подданных утрачивали права на недвижимые имущества, вытекающие из договора найма или аренды по истечении одного года со дня обнародования узаконения. Заведование и управление недвижимыми имуществами прекращалось по истечении двух месяцев со дня опубликования закона.289
Вторым законом «О землевладении и землепользовании некоторых разрядов состоящих в русском подданстве австрийских, венгерских или германских выходцев» волостные, сельские, селенные и мирские общества, образованные из бывших в австрийском, венгерском или германском подданстве поселян-собственников и других иностранных выходцев немецкого происхождения лишались права приобретать собственность, залога, владения и пользования недвижимыми имуществами, а также участвовать в публичных торгах на указанные имущества.290
Указанные правила закона не распространялись на лиц, которые могли доказать: а) свою принадлежность к православному исповеданию от рождения или переход в православие до 1 января 1914 г.; б) свою принадлежность к славянской народности; в) свое участие или участие одного из своих родственников боевых действиях русской армии или флота против неприятеля в звании офицера или добровольца. Кроме того, закон не затрагивал приобретение прав на недвижимое имущество в порядке наследования.
На основании закона местные власти стали ликвидировать земли иностранных подданных на юге России. Это спровоцировало многочисленные жалобы в Государственный Совет и Совет министров. Так, Мария Кавер, являясь австрийской подданной, обратилась с прошением в Совет министров об изъятии её земель из действия ограничительного закона. Свою просьбу она мотивировала: 1) русским происхождением (до выхода замуж была причислена к войсковому сословию Усть-Медведицкой станицы); 2) православным вероисповеданием; 3) земля ей досталась по наследству от брата. В результате ее прошение было удовлетворено.291
Третьим законом «О прекращении землевладения и землепользования австрийских, венгерских или германских выходцев в приграничных местностях» были намечены губернии и области, в которых было запрещено проживать неприятельским подданным.292 Область Войска Донского также вошла в запрещаемую зону проживания иностранцев.
Главные положения этого закона заключались в следующем: в западном и южном приграничном пространствах русским подданным из германских, австрийских или венгерских выходцев предоставлялось право добровольно продавать недвижимое имущество, находящееся вне городских поселений: в пределах 150-верстной полосы вдоль существовавшей государственной границы с Германией и Австро-Венгрией и в пределах 100-верстной полосы в Финляндии и балтийских губерниях, по берегу Черного и Азовского морей включая весь Крым и по Закавказью до Каспийского моря.
Действие третьего закона распространялось на имущества сельских обществ и отдельных лиц, которые приняли русское подданство после 1 января 1880 года.293 Однако он не затрагивал: отведенные обществам и лицам надельные земли; лиц инославного исповедания; принявших православие до 1 января 1914 г. или находившихся в нем по рождению; славянского происхождения; участников боевых действий русской армии и флота в звании офицера или в качестве добровольца, а также членов семьи по мужской линии; на вдов этих лиц.294
Срок добровольной продажи недвижимости назначался: для 150-верстной полосы – до десяти месяцев, для 100-верстной полосы – до одного года и четырех месяцев со дня обнародования списков владений, подлежащих отчуждению. По окончании этого срока имущество продавалось с публичных торгов.
Фактически срочному отчуждению подлежали земли немцев Бессарабской губернии – 92 колоний (223 тыс. дес.), Херсонской – 187 колоний (около 367 тыс. дес.), 283 Таврической – (около 520 тыс. дес.), Донской области – 102 колонии (более 95 тыс. дес.), Кубанской области – 29 колоний (около 17 тыс. дес.), Войска Терского – 3 колонии (6 578 дес.), Закавказского края – 16 колоний (45 526 дес.). Всего 859 колоний и более 982 789 дес. Земли.295
В результате в Области Войска Донского на основании этого закона у германского подданного Ф.П. Янцена при публичной продаже в 1916 г. Донской земельный банк почти даром приобрел землю (за 2 220 руб.), несмотря на то, что он заплатил за нее в 1908 г. 4 560 руб., а на момент продажи она уже стоила в 3 раза дороже.296 На этом же основании были выселены немцы из польских земель, затем Волынской, Киевской, Черниговской, Подольской и Лифляндской губерний.
А.Ф. Керенский, представлявший партию трудовиков, на заседании Государственной Думы IV созыва, оценивал законы 2 февраля 1915 г. отрицательно, так как отнимались земли у немецкого крестьянства, которое полтора века проживало в пределах России. Он считал, что «земли же дворянские, земли вышедших из крестьянского общества и купивших десятки тысяч десятин никакому воздействию этого закона не подлежат. Когда нужно отвести народное негодование, отвлечь от подлинных виновников нынешней катастрофы, крестьянину бросают крестьянина, создавая новый факел вражды и ненависти».297
9 февраля 1915 г. Сенат принял решение, что «все, без исключения, австрийские, венгерские, германские и турецкие подданные не имеют права на судебную защиту, независимо от того, пребывают ли они в России или нет».298 При этом оговаривалось, что дела, находящиеся в судопроизводстве с участием австрийских, германских, венгерских и турецких подданных независимо от состояния, приостанавливались, если возникли до начала войны и прекращались, если возникли после объявления войны.299 Этим постановлением Сенат противоречил своим же установлениям, так как в 1914 г. им было высказано мнение: «Если действующий закон не воспрещает иностранным государствам как юридическим лицам приобретать имущество в России, вступать на русской территории в частноправовые сделки, то, очевидно, они не могут быть лишены и права судебной защиты в русских судебных учреждениях».300
В связи с этим на страницах журнала «Вестник права» развернулась полемика среди правоведов. Авторы пытались доказать неправомерность принятого постановления. А.Г. Гойхбарг писал: «… всякий человек является субъектом права, он способен приобретать права и обязанности если не лично, то через представителя, и что право раз им приобретенное, оно, само собой разумеется, может защищаться судебным порядком».301 Его поддерживал И.С. Вольман, утверждавший: «Раз подданные воюющих с нами государств приобретенных прав собственности не лишены, то, следовательно, не лишены права судебной защиты этой собственности».302
8 марта 1915 г. правительство принимает закон «Об установлении изъятий из правил Высочайше утвержденного, 11 января 1915 г., положения Совета Министров в пользу некоторых категорий неприятельских подданных» о прекращении предпринимательской деятельности и производстве операций в России в пользу неприятельских подданных славянского, французского, итальянского и турецкого христианского вероисповедания, продлевая им промысловые свидетельства.303 Виюлеэтогожегодаданнымлицамбыла предоставлена отсрочка от действия закона от 2 февраля 1915 года.
16 марта 1915 г. законодательно устанавливался надзор за деятельностью иностранных акционерных обществ, учрежденных по русским законам.304 Особый контроль вводился на предприятиях, где в состав акционеров или в правление общества входили подданные воюющих с Россией государств.
Начавшаяся компания по ликвидации торгово-промышленных предприятий неприятельских подданных выявила многочисленные недостатки в ограничительных узаконениях. Советом съезда предпринимателей промышленности и торговли обращалось внимание на отсутствие не только правил, подробно определявших порядок наложения секвестра и гражданские последствия этого акта, но и самого понятия секвестра. Поэтому местные власти руководствовались разнообразными соображениями, издавая распоряжения о секвестре: 1) если в составе заводоуправления находился германский или австрийский подданный; 2) на предприятии были задействованы германские капиталы; 3) когда административные и военные власти желали использовать заводы для нужд казны.305 На основании этой докладной записки через два месяца были внесены изменения в законодательство.
Министр финансов П.Л. Барк 21 марта 1915 г. обратился с просьбой к И.Н. Лодыженскому поддержать на ближайшем заседании Совета министров его ходатайство о перенесении срока закрытия торговых предприятий и производство личных промысловых занятий неприятельских выходцев с 1 апреля на 1 июня 1915 года. Это дало бы возможность организовать из состава кредиторов предприятий ликвидационные управления, вопрос о которых должен был рассматриваться в скором времени в Совете министров.
Вероятно, ему удалось заручиться поддержкой И.Н. Лодыженского, так как 29 марта 1915 г. Совет министров принял положение «О продлении права подданных воюющих с Россией держав на содержание торговых предприятий, а равно производство личных промысловых занятий». В результате акционерным обществам и товариществам неприятельских государств было разрешено продолжать деятельность до 1 июня 1915 года.306 При этом владельцы должны были уплатить налог за два месяца в двойном размере.
Основные положения о ликвидации акционерных компаний и товариществ, которые принадлежали иностранным подданным, были закреплены 10 мая 1915 г. в Положении Совета министров «О ликвидации торговых предприятий, принадлежащих неприятельским подданным».307 Совет министров получил право «устанавливать особый порядок управления и ликвидации дел акционерных обществ, образованных по законам иностранных государств по операциям их в России».308 Однако на практике обнаружилась «неясность и неполнота закона», которые позже были доработаны и вошли в основной закон статьей 87.309
Министр торговли и промышленности В.Н. Шаховской признавал необходимым принять особые меры в отношении 30 германских акционерных обществ и одного австрийского путем лишения их права на дальнейшее производство операций в России. При этом он указывал на желательность сохранения деятельности германских акционерных обществ «Русской горнозаводской промышленности», «Русской железной промышленности» и «Машиностроительного общества (бывшее братьев Клейн)» под надзором правительственной инспекции.310
Известный российский исследователь К.Ф. Шацилло считал, что под действие закона от 10 мая 1915 г. попали в основном мелкие кустарные и торговые заведения иностранных подданных.311 Подтверждением этому могут служить обнаруженные нами ведомости торговых домов в виде товариществ полных и на вере, предоставленных полицейскими приставами. В частности, в отчете Миллеровского полицейского пристава сообщалось о чугунолитейном заводе земледельческих орудий «Мартенс Деферт и Дик» с размером капитала 600 руб., «Донском товариществе» мукомольного дела с капиталом 800 рублей.312
В мае 1915 г. Крестьянскому Поземельному банку было предоставлено право приобретать движимое и недвижимое имущество немецких колонистов на правах преимущественной покупки. На основании утвержденного положения во всех отделениях банка создавались ликвидационные отделы.313 Советминистроввыразил надежду, что к лету 1916 г. банк сосредоточит в своих руках около 2 млн. десятин земель, принадлежащих немецким колонистам.314
Сведений о количестве колоний и наличия у них земли у Крестьянского банка не было. В июне 1915 г. управляющий Донским отделением Крестьянского Поземельного банка В.К. Черкасов получил секретный циркуляр из Петрограда, в котором ему предписывалось собрать данные обо всех случаях продажи по добровольным сделкам земли и имений иностранно-подданных и выходцев враждебных держав от старших и младших нотариусов.315
В июле 1915 г. ликвидационный отдел Донского отделения банка разослал волостным правлениям распоряжение предоставить сведения на владельцев: фамилия, подданство, вероисповедание, количество земли, местонахождение землевладения, в каком году и от кого приобретена земля.316 В это же время оценщики банка проводили обследование немецких поселений с целью уточнения сведения о колонистских землях и их приблизительной стоимости.317
1 июля 1915 г. было принято положение «О предоставлении Совету Министров особых полномочий в отношении акционерных обществ, действующих в России на основании учрежденных в империи уставов подданным».318 Им определялисьусловияликвидацииторговыхи промышленных предприятий, принадлежавших неприятельским подданным независимо от того, действовали они по иностранному или русскому уставу. Предприятие подлежало закрытию: 1) если действительными руководителями были иностранные подданные; 2) если его деятельность представляла угрозу для государственных интересов Российской империи. Однако оговаривалось, что работа предприятия не должна приостанавливаться, если она будет признана необходимой с точки зрения оборонных интересов страны. В итоге на 1 июня 1915 г. в Донской области насчитывалось 112 предприятий иностранцев, подлежавших ликвидации, из которых 3 уже было ликвидировано.319
Чтобы контролировать деятельность предприятий, принадлежавших подданным воюющих с Россией государств, правительством было определено 439 должностей320, содержание которых было возложено на средства этих предприятий.321
В августе 1915 г. управляющий Донским отделением В.К. Черкасов в отчете управляющему Крестьянским Поземельным банком А.Н. Карцову сообщал о начале проведения осмотра и оценки земель, принадлежащих неприятельским подданным и выходцам. При этом он предлагал немецкие владения оценивать двумя отметками: низшей и высшей. Низшая оценка выводилась на основании средней доходности земли, бывшей до войны и доходности на момент оценки с присоединением оценки стоимости построек на снос. Высшая выводилась на основании существующих продажных цен на землю с присоединением современной стоимости построек, которые представляли значительную ценность.
Низшую оценку В.К. Черкасов предлагал использовать, если владельцы сами предложат банку купить их имение или если у банка будет исключительное право покупки земли с торгов. Высшую оценку использовать только в том случае, если будет оставлено в силе свободное соревнование покупщиков на торгах.322 Он указывал на то, что немецкие земли по качеству лучше крестьянских и даже частновладельческих, к тому же большинство из них имеет ценные постройки (обращая особое внимание на промышленные предприятия), что повышает их стоимость.323
17 августа 1915 г. было создано четыре Особых совещания: для обсуждения и объединения мероприятий по обороне государства при Военном министерстве; государственных и общественных учреждений и предприятий, работающих для целей государственной обороны при Министерстве торговли и промышленности; по продовольственному вопросу при Министерстве земледелия; по перевозке топлива и продовольственных и военных грузов при Министерстве путей сообщения.324 Они носили чрезвычайный и временный характер, были наделены широкими полномочиями.
Особые совещания имели право образовывать собственные рабочие органы – комиссии. Их число и круг вопросов определялся после обсуждения председателем. По положению 17 августа 1915 г. Особое совещание по обороне значительно расширило круг деятельности своего председателя предоставлением ему права приостанавливать распоряжения других ведомств, не отвечающих нуждам обороны, а также руководить, сообразно с потребностями армии, предприятиями, обслуживающими оборону. Всего было образовано девять комиссий.325
Наибольшими правами в области реквизиций, секвестра и отчуждений имела реквизиционная комиссия326, которая давала свое заключение по вопросам принудительного отчуждения.327 Затем наблюдательная комиссия принимала решение о ликвидации предприятия.
Комиссии Особого совещания, проводившие повседневную работу по руководству мобилизованным хозяйством, были непосредственно связаны с Военным министерством и его органами. В частности, ликвидация германского акционерного общества горнопромышленников «Дейтчер Кайзер» была произведена по прямому указанию военного ведомства. Совет министров 9 июля 1915 г. принял решение отобрать у общества разрешение на производство операций в России. Однако Морское ведомство наложило секвестр на имущество акционерного общества, которое было оценено в 154 925 руб. 5 коп.328
Местным аппаратом Особого совещания были заводские совещания, образованные при уполномоченных председателя особого совещания по обороне.329 Они были созданы для объединения на местах работы промышленных предприятий и для руководства ими в крупных промышленных центрах. Заводские совещания состояли из представителей местных правительственных учреждений, местных организаций земского и городского союзов, а также военно-промышленных комитетов. Всего было создано 12 районных заводских совещаний, которые охватили наиболее крупные промышленные районы страны.330
На юге Российской империи были определены два таких района: Екатеринославский и Ростовский-на-Дону. Первый район включал губернии: Екатеринославскую, Херсонскую, Бессарабскую и Таврическую. Второй соответственно – Область Войска Донского и Царицынский уезд Саратовской губернии. Районными уполномоченными в Екатеринославском заводском совещании был назначен генерал-майор А.А. Певцов, а в Ростовском-на-Дону – С.Л. Фуфаевский.331
Министром торговли и промышленности В.Н. Шаховским в письме к министру финансов П.Л. Барку 28 августа 1915 г. отмечалось, что иностранцы довольно часто прибегали к фиктивной передаче предприятия, поскольку были тесно связаны с банками и использовали их средства для работы акционерного общества.332 Например, в справке управления делами особого комитета по борьбе с немецким засильем сообщалось, что предполагаемая сделка Г.Я. Гаккеля по приобретению акций у акционерного общества «Беккера» являлась фиктивной сделкой, так как Б.К. Беккер был его родственником. Поэтому «нет необходимости рассматривать прошение» о приостановлении ликвидации предприятия.333
Директор общей канцелярии министерства финансов С. Феодосьев 28 августа 1915 г. направил секретные циркуляры правительственным инспекторам о выявлении сведений «наиболее типичных и характерных для германских и австрийских предприятий явлений их хозяйствования» до 1 ноября.334 Для этого они должны были из личных наблюдений и изучения вверенных их надзору предприятий выяснить: условия возникновения предприятий, их связи с иностранными (германскими) предпринимателями, характер предприятия, историю возникновения и развития, причины успеха, использование кредита, методы хозяйствования внутри предприятия, особенности распределения товаров. Правительственным инспекторам необходимо было проводить обследование самим, а не через подчиненных им предпринимателей, чтобы «не породить среди них тревогу и ложное толкование настоящего обследования». Акцентировалось внимание на соблюдение сохранения конфиденциальности информации, полученной с предприятия.
В.Н. Шаховской 3 сентября 1915 г. отправил на имя Председателя Совета министров И.Л. Горемыкина предложения о предоставлении правительственным инспекторам и другим должностным лицам право аннулировать такие сделки вплоть до введения уголовного наказания. В начале сентября на заседании Государственного Совета данный вопрос был рассмотрен и отклонен. Члены совета посчитали, что положительное постановление может нанести вред русским подданным, а также совладельцам дружественных и нейтральных государств.335
В связи с введением на предприятиях правительственных инспекторов и действия ограничительных законов 1915 г. в Особый отдел министерства торговли и промышленности поступали многочисленные письма и телеграммы с просьбами об отмене ликвидационных распоряжений. Еще в конце августа 1915 г. акционерное общество земледельческих машин и орудий И.И. Ген в Одессе направило министру торговли и промышленности телеграмму с просьбой отменить распоряжение о назначении правительственного инспектора, так как из 3 000 акций 2 994 принадлежали русским подданным. Обращалось внимание, что «семья владельца предприятия и директора распорядителя общества И.И. Гена состоит ряд поколений в русском подданстве и является русской по связям и образованию, и что все три сына <…> служат в настоящее время в русской армии».336
В начале сентября от генерал-губернатора г. Одессы М.И. Эбелова в Петроградскую особую канцелярию по кредитной части поступила телеграмма с просьбой не назначать правительственного инспектора на завод, так как он выполнял заказы государственной обороны.337 В это же время в министерство торговли и промышленности поступило ходатайство комитета Одесского общества фабрик и заводов об упразднении правительственного надзора за акционерным обществом И.И. Гена.338 Несмотря на это, отдел торговли и промышленности ответил на прошения отказом, мотивируя его сведениями департамента полиции: «владелец 2337 акций общества состоял членом попечительного совета южно-русского немецкого общества, являясь, таким образом, распространителем вредного немецкого влияния».339
В сентябре в Государственной думе слушался доклад товарища председателя комиссии по борьбе с немецким засильем во всех областях русской жизни С.П. Мансырева. В его основу легли пожелания 74 членов Государственной Думы, которые предлагали внести изменения в законы 1915 г. о ликвидации немецкого землевладения в России.340
Осенью 1915 г. Министерством внутренних дел были направлены секретные циркуляры областным и губернским правлениям, в которых предписывалось собрать точные и полные сведения о количестве немецких колоний, их месторасположении, о площади занятых земель, числе домохозяев. Особое внимание обращалось на взаимоотношения немцев с местным населением и их отношение к войне и «ликвидационным» мероприятиям. В ответ на этот циркуляр столоначальник П. Щекашуров отправил отчет, в котором указывал, что в 168 колониях Области Войска Донского насчитывалось 10 327 человек, которые владели землей в количестве 154 966 дес. 730 к.сажени. При этом он подчеркивал: «колонисты живут с окружающим населением мирно, враждебности к русским не проявляют, в разговорах сдержаны».341
О необходимости закрытия торговых и промышленных предприятий, принадлежавших неприятельским подданным воюющих с Россией держав, министерство финансов вновь заговорило в начале октября 1915 года. П.Л. Барк просил И.Л. Горемыкина поставить на обсуждение в Совете Министров вопрос о желательности их закрытия к концу 1915 года.
Его позицию не разделял бывший министр торговли и промышленности С.И. Тимашев, считая, что они затронут интересы русских торгово-промышленных и банковских кругов. К тому же «единовременная ликвидация целого ряда, частью весьма крупных предприятий, не может не отразиться серьезным потрясением на экономической жизни страны, особенно нежелательным в переживаемое время общей стеснительности торгово-промышленных оборотов вследствие мировой войны <…> в отношении чисто промышленных предприятий полагал более осторожным воздерживаться от принудительного их прекращения».342
15 октября 1915 г. в Совет министров поступил проект П.Л. Барка о действиях ограничительных законов в отношении предприятий неприятельских подданных. Он писал, что к этому времени были закрыты или перешли в руки русских, союзников или нейтральных подданных 1 361 торговое предприятие, а 478 предприятий с общим торговым оборотом в 69 706 500 руб. подвергнуты ликвидации по правилам положения 10 мая 1915 года.343 Он обращал внимание на фиктивный характер сделок по отчуждению таких предприятий. П.Л. Барк считал: «целью всех этих сделок было или сокрытие торговых предприятий от ликвидации или уклонение от уплаты государственного промыслового налога в двойном размере по промышленным предприятиям».
Ограничительные законы в отношении немцев, как иностранных подданных, так и российских, продолжали находить воплощение в решениях местных властей. Войсковой наказной атаман Донской области В.Н. Покотило344 23 октября 1915 г. подписал постановление о запрете «говорить на немецком языке на улицах, в трамваях и во всех публичных и общественных местах». Те же, кто нарушал это постановление, подлежали денежному штрафу до 3 000 руб. или заключению в тюрьме до 3 месяцев.345
Вопрос об усилении репрессивных мер в отношении промышленных предприятий, принадлежавших подданным воюющих с Россией держав, вновь был поднят В.Н. Шаховским 28 октября 1915 г. в секретной записке на имя И.Л. Горемыкина. По данным министерства торговли и промышленности в стране работало 34 предприятия на основе германского и австрийского капиталов. Из них разрешение на производство действий было ликвидировано и ряд предприятий были закрыты (Акционерное общество «Эккерт», общество «Дейтц», общество «Даймлер» и др.). Некоторые общества лишены права производить операции и подлежали ликвидации по особому постановлению Совета министров или в силу закона 2 февраля 1915 г. о землевладении подданных воюющих держав (Гельзеркирхенское горнопромышленное общество, общество «Дойчер Кайзер», русской горнозаводской промышленности) <…> в настоящее время секвестрованы по распоряжению военной власти (акционерное общество «Пиролюцит», машиностроительное общество бр. Клейн, общество Кале)».346
В.Н. Шаховской обращал внимание на то, что наиболее крупными и важными по выполнению заказов на оборону и для потребностей железной дороги являлись заводы Екатеринославской и Саратовской губерний (акционерное общество русской железной промышленности (бывшее Гантке), вторая московская анилиновая фабрика). Они производили химические продукты и взрывчатые вещества по заказу и под наблюдением военных властей. Он считал, что закрытие промышленных предприятий, принадлежащих подданным воюющих с Россией держав, и не выдача им надлежащих документов на производство промысла на 1916 г. едва ли может вызвать какое-либо серьезное экономическое потрясение в ходе промышленной жизни.
В ноябре 1915 г. после вступления Болгарии в войну, к ее подданным, владеющим акционерными компаниями и обществами, также стали применяться ограничительные постановления.347 В мае 1916 г. предоставленные им льготы в российском законодательстве были отменены.348
Канцелярия Совета министров подготовила в ноябре справку о принятых ограничительных законах в 1914-1915 годах.349 Проанализировав результаты, Совет министров принял решение о внесении изменений в отдельные законодательные акты, а 13 декабря 1915 г. был утвержден закон «О некоторых изменениях и дополнениях узаконений 2 февраля 1915 года о землевладении и землепользовании подданных воюющих с Россией держав, а также австрийских, венгерских или германских выходцев».350 Теперь на основании закона принудительному отчуждению подлежали недвижимые имущества австрийских, венгерских и германских выходцев на пространстве всех губерний, входящих в стоверстный (и 150 верстный) приграничный пояс: в трех прибалтийских, в польских губерниях, Петроградской, Ковенской, Гродненской, Виленской, Минской, Холмской, Киевской, Волынской, Бессарабской, Подольской, Херсонской, Таврической, Екатеринославской, Области Войска Донского и во всех местностях Кавказского края, Великого Княжества Финляндского и Приамурского генерал-губернаторства.
В пределах всего государства им запрещалось приобретать или арендовать недвижимую собственность. Кроме того, в законе говорилось: «Поселянам, состоящим членами сельских обществ, а также владельцам, по быту своему не отличающимся от крестьян, или перешедшим в русское подданство после 1 января 1880 года, воспрещается заведовать в качестве поверенных или управляющих недвижимыми имуществами, находящимися вне городских поселений. Указанное заведование недвижимыми имуществами, основанное как на формальных актах, так и на словесных соглашениях, неформальных сделках или без всяких сделок прекращалось по истечении двух месяцев со дня обнародования настоящего постановления».351
Законами 2 февраля и 13 декабря 1915 г. началась ликвидация немецкого землевладения в Российской империи. На территории юга России первыми подверглись экспроприации земли немцев в Таганрогском округе Области Войска Донского.352 В целом по стране так и не была подготовлена статистика имеющихся немецких хозяйств, не выявлены точные размеры земельных наделов. Т.Н. Плохотнюк считает, что в Донской Области в связи с широким распространением фидеикомисса353 не были установлены даже владельцы собственности.354 Однако по нашему мнению трудности в идентификации принадлежности имущества могли возникнуть при наличии совместной собственности немцев российского и иностранного подданства. Подобные явления можно было наблюдать во многих колониях Таганрогского округа Донского края – Новиковка, Любимая, Кнительфельд и других.355
Процесс отчуждения земель начинался с составления списков владельцев ликвидируемых землевладений и их публикации в местных губернских и областных «Ведомостях».356 Публикация предупреждала владельцев о предстоящем отчуждении. Списки содержали многочисленные неточности, так как составлялись не на основе книг нотариальных архивов, а по сведениям полиции, мировых посредников, волостных правлений. Например, колонист К.Я. Трай обратился к войсковому наказному атаману Донской области с прошением об изъятии его недвижимого имущества от действия ограничительных правил, так как он имел боевые награды, и его просьба была удовлетворена.357 Поселянка-собственница Г.К. Тевс с. Хлебного Богдановской волости Бердянского уезда Таврической губернии в ходатайстве в Совет министров писала: «Более ста лет назад мой дед переселился в Россию в числе других менонитов. <…> менонитская молодежь, помимо призванных по мобилизации, целыми сотнями спешила на помощь дорогой Отчизне в качестве добровольцев санитаров. <…> За время войны молочанскими менонитами пожертвовано более 240000 руб, не считая продуктов и содержания 3-х лазаретов».358 Она просила освободить ее от действия ликвидационных законов.359
30 января 1916 г. министру финансов П.Л. Барку поступило прошение присяжного поверенного Русского для внешней торговли банка Э.И. Штемпеля, просившего изъять его из действия закона 13 декабря 1915 года. «… Я с первого дня рождения всегда жил в России, получив воспитание в чисто русском духе. Как среднее, так и высшее образование было мною получено в России. <…> Устранение от работы в банке имело бы для меня чрезвычайно тяжелые последствия, – писал он, – именно для этой работы я оставил государственную службу, на ней основаны мое материальное благосостояние и расчеты на устройство моей дальнейшей судьбы».360
П.Л. Барк направил министру внутренних дел Б.Л. Штюрмеру ходатайство о разрешении продолжить работу в банке Э.И. Штемпелю. Со стороны министра юстиции А.А. Хвостова также не встречалось препятствий к получению льготы. Однако штаб Петроградского военного округа сообщил, что проситель был сыном переехавшего после начала войны из Германии в Голландию австрийского подданного Э. Штемпеля, владельца дюссельдорфской хлеботорговой фирмы, заподозренного в военном шпионаже. К тому же «Элиас Штемпель фиктивно передал Эмилию Штемпель управление фирмой».361 В результате было принято решение его просьбу отклонить.
На основании закона от 2 февраля 1915 г. «О прекращении землевладения и землепользования австрийских, венгерских или германских выходцев в приграничных местностях», который распространялся на территорию Донского края, срок добровольной продажи недвижимости назначался до десяти месяцев со дня обнародования списков владений, подлежащих отчуждению.362 По окончании этого срока имущество продавалось с публичных торгов.
Крестьянский банк получил право ликвидировать каждую добровольную сделку, используя возможность понижать договоренную цену, чтобы оставлять продаваемое владение за собой. Имея право преимущественной покупки, банк мог отказаться от приобретения имущества, не соответствующего его уставным положениям.
В частности, на заседании Донского отделения Крестьянского Поземельного банка 29 декабря 1916 г. было рассмотрено сообщение старшего нотариуса Новочеркасского окружного суда о продаже товарищества «Братья Петр и Гергард Петровы Фрезе», расположенного в станице Каменской Донецкого округа Донской области в размере 2 275 кв.с. купцу В.И. Щепилову за 50 000 рублей.363 Донское отделение пришло к мнению, что покупка имения банком является нецелесообразной, так как его земля совершенно непригодна для занятия сельским хозяйством. Единственная ценность поселения – вальцовая мукомольная мельница, которая требовала содержания особого штата служащих, а это было накладно для банка.
Нормативные документы, устанавливавшие порядок ликвидации немецких землевладений, не затрагивали вопроса о промышленных предприятиях на них. В то время как в немецких колониях располагались заводы не только по переработке сельскохозяйственной продукции, но и выполнявшие военные заказы.
Банк, являясь основным скупщиком земель, не мог эксплуатировать эти предприятия в силу различных причин. Поэтому совместная продажа земли и предприятия приводила чаще всего к ликвидации последнего или банк отказывался от приоритетного права покупки таких участков. Так, Крестьянский Поземельный банк не стал приобретать земли: Нейфельда в размере 3 дес. 580 саж., расположенные в Таврической губернии из-за находившегося на них кирпичного завода; Шлихта – 1 дес. в Донской области соответственно из-за чугунно-литейного и механического завода; Лишке – 1 800 саж. в Донской области из-за мукомольной вальцевой мельницы.364
В положении, утвержденном Советом министров 2 января 1916 г., предлагалось в судебном порядке рассматривать иски правительственных инспекторов в отношении иностранных подданных, заключивших фиктивные иски по продаже своих акционерных обществ. Если суд принимал положительное решение в отношении предъявляемых исков, то предприятия подлежали закрытию на основании положений от 11 января и 10 мая 1915 года.365
10 июля 1916 г. 1916 г. правительство утвердило указ для дальнейшего развития и разъяснения законов 2 февраля и 13 декабря 1915 г. по представлениям «Комитета по борьбе с немецким засильем».366 В результате банк получил возможность удерживать 5% покупной цены при покупке сельскохозяйственного живого и мертвого инвентаря (вплоть до посуды), если его не окажется в наличии или в исправности, так как он, конечно, будет подержанный (более или менее изношенный). То же самое относилось и к запасам хлеба, сена и соломы. К тому же банк мог оставлять на приобретенных землях их бывших владельцев для производства посевов и других работ на срок до одного года.367 Поэтому отделения Крестьянского банка спешили использовать этот указ. О численности землевладений иностранных подданных и выходцев, подлежавших ликвидации, свидетельствует отчет Крестьянского Поземельного банка в Особый комитет по немецкому засилью (табл. 1.2).
Число землевладений принадлежавших иностранцам выходцам из других государств было почти в 50 раз больше, чем землевладений иностранных подданных. Следует отметить, что они предпочитали приобретать недвижимость в основном в Таврической и Екатеринославской губерниях. Хотя наибольшей земельной площадью иностранцы владели в Таврической и Херсонской губерниях.
Таблица 1.2
Землевладения иностранцев, подлежавшие ликвидации на основании узаконений от 2 февраля и 13 декабря 1915 г. 368