Немецкое предпринимательство в хозяйственном комплексе Юга России, 1868-1934 гг.

3.3. Деятельность германских сельскохозяйственных предприятий «Друзаг» и «Маныч» в 20–30-е гг. ХХ в

Российская империя благодаря иностранным инвестициям и технологиям смогла свершить в конце XIX – начале ХХ вв. скачок в промышленном развитии. Привлечение в страну иностранного капитала позволило не только качественно улучшить промышленность, но и создать новые отрасли – электротехническую и химическую.

После октябрьской революции 1917 г. экономике молодого советского государства для преодоления экономической и технической отсталости требовались колоссальные денежные средства, которых у руководства страны не было. Решить эту проблему можно было, как и во времена царской России, с помощью привлечения иностранных инвестиций в форме концессий.

Советскими властями в 1921 г. была утверждена программа организации концессий в различных отраслях народного хозяйства. Полпред РСФСР в Польше Л.М. Карахан считал, что «целесообразнее дать концессии, которые будут приносить доход не сразу, а через 5-7 лет, после того, как предварительно будет затрачен большой капитал на оборудование, разработку, изыскания и т.д.».⁹⁶⁷

Концессионный капитал предполагалось использовать не только для восстановления промышленности, но и сельского хозяйства. В.О. Коротнич в записке «Возрождение сельского хозяйства России и концессионные предприятия» писал: «сельскохозяйственные концессионные предприятия должны сыграть роль подготовительной ступени для перехода крестьянского земледелия центральной России в фазис интенсификации, а на окраинах – рациональной постановки коллективизации, которая должна привести крестьянское население окраин к созданию своего собственного полутоварного хозяйства».⁹⁶⁸

О желательности привлечения иностранных инвестиций в сельскохозяйственную сферу писал нарком земледелия В.В. Осинский⁹⁶⁹: «Вопрос о привлечении иностранного капитала <…> для организации и развития русского сельскохозяйственного производства стоял на очереди задолго до великой войны 1914 – 1918 г. Необходимость этого обуславливалась тем, что русское народное хозяйство, находившееся в начальных стадиях капиталистического развития, располагало на своих окраинах… значительными земельными массивами, находившимися в крайне экстенсивной эксплуатации, а подчас и вовсе лежащими впусте <…> Потрясения народного хозяйства, вызванные войной с событиями революции еще в большей степени обострили необходимость иностранного капитала в сельском хозяйстве нашей страны».⁹⁷⁰ говорил о том, чтобы «…наметить те отрасли и виды сельскохозяйственной промышленности, которые не могут быть нами восстановлены и организованы без крупной финансовой и организационной предпринимательской помощи извне, очертить хозяйственную природу этих предприятий <…> возможные сроки концессии».⁹⁷¹

Почему советские власти решились пойти на создание сельскохозяйственных концессий? Ответ на этот вопрос можно найти в записке В.О. Коротнича: «1) острый недостаток культур сельскохозяйственного капитала необходимого для быстрой интенсификации сельскохозяйственного производства в густо населенных районах центра и запада; 2) крушение товарного производства зерновых и скотоводческих продуктов редко населенных экстенсивных окраин юга и востока».⁹⁷²

Развитие сельскохозяйственной отрасли было одной из насущных проблем молодой советской республики. Для восстановления экономики страны предполагалось использовать не только концессионные предприятия, но и сельскохозяйственных иммигрантов.

В начале 1920-х гг. в Советской России были созданы различные органы власти, занимающиеся вопросами переселения: Переселенческий комитет, Переселенческое управление, Переселенческий отдел при НКЗ, обязанности наркома земледелия, 1923 г. заместитель наркома земледелия, заместитель председателя ВСНХ. В 1937 г. он был арестован и расстрелян. В 1957 г. его реабилитировали // Валериан Осинский: штрихи к портрету // http://demoscope.ru Постоянная комиссия СТО по сельскохозяйственной и промышленной иммиграции. Концессионный комитет при НКЗ, преследуя цель интенсивного развития всех регионов и использования их естественных богатств, утвердил комплексную программу привлечения иностранного капитала, которая предполагала организацию около 13 специализаций для концессии.⁹⁷³

Проведение миграционной политики должно было способствовать въезду в советское государство организованным группам, обладающим сельскохозяйственными знаниями. Предполагалось расселять их среди коренного земледельческого населения с целью распространения наиболее совершенных навыков хозяйствования и сельскохозяйственной техники.

6 июля 1920 г. были утверждены «Правила об образовании колонизационного фонда».⁹⁷⁴ Первоначально Юго-Восточный колонизационный фонд предназначался для удовлетворения экстренных нужд в расширении, возникших в пределах края, а также для урегулирования переселенческого населения на Юго-Восток⁹⁷⁵ из центральных губерний. В него вошли земли:

Донской области – 1700000 дес.;

Ставропольской губернии – 500000 дес.;

Кубано-Черноморской области – 300000 дес.;

Терской области – 500000 дес.

Территория Донской области (1700000 дес.) включала участки: 1) Концентрированных калмыцких станиц Сальского округа – 220000 дес.; 2) Бывшего Восточного коннозаводства – 320000 дес.; 3) Бывшего Западного коннозаводства – 650000 дес.; 4) Бывших частновладельческих земель разных округов – 510000 дес.

Земли Юго-Восточного колонизационного фонда были разделены на две категории:

категория А – земли, обследованные и представляющие наибольшую ценность для сельскохозяйственного освоения по своим естественным качествам с учетом водоснабжения и близости железных дорог;

категория Б – земли, менее исследованные, трудные для освоения, требующие крупных работ по регулированию и устройству земельных отношений среди населения.⁹⁷⁶

Объектом концессии могли стать все свободные земли, вошедшие в Государственный колонизационный фонд. Властям необходимо было в кратчайшие сроки превратить район юго-востока в хлебные житницы, а для этого, как писал В.О. Коротнич: «все средства хороши – в том числе и концессия».⁹⁷⁷ Однако «концессионерам нельзя предоставить на этих окраинах (юго-восточных районах страны – О.Е.) удобные земли <…> им может быть отведен лишь малоудобный свободный фонд: в Самарской – 3160000 дес.; Саратовской – 150000 дес.; Царицынской – 500000 дес.; Донской области – 630000 дес.; Кубанской – 150000. Всего по юго-востоку – 3580000 дес.».⁹⁷⁸ Хотя в этом регионе было изобилие природных богатств: ископаемые, торф и сырье.⁹⁷⁹

Необходимо отметить, что уже в июне 1922 г. свободный земельный фонд состоял из: 200000 дес. Ставропольской губернии, 600000 дес. Донской области, 500000 дес. Царицынской губернии, 150000 дес. Саратовской губернии, 200000 дес. Самарской губернии.⁹⁸⁰ Народный комиссариат земледелия считал, что Донская область должна была подвергнуться концессионированию в последнюю очередь, так как она являлась центром разведения табунного хозяйства страны и единственным источником пополнения кавалерии ремонтным составом.

В ноябре 1920 г. В.И. Ленин дал указание «выяснить возможности предоставления концессий заграничным капиталам на юго-востоке <…>, в частности в Донобласти. Концессии будут представлены во всех наших хозяйственных областях: сельскохозяйственной, добывающей и обрабатывающей. Крайне важно разработать вопрос о сельскохозяйственных концессиях, то есть обработке на концессионных началах пустующих земель и в совхозах и вообще целых земель».⁹⁸¹

А.М. Стопани и Н.П. Зеликману было поручено собрать материал с картами, детальным указанием местонахождения земель и прилегающих к ним путей сообщения.⁹⁸² В подготовке данного вопроса должны были принимать участие ученые-агрономы, хорошо знающие местность и природные условия региона. Обращалось внимание на то, что если они откажутся выполнять данное поручение, то необходимо заставить их «работать под страхом лишения жизни».⁹⁸³

В результате в декабре 1920 г. профессора Донского университета В.Е. Варзар, Л.К. Чермак, Н. Маркелов предоставили «Объяснительную записку к материалам о концессиях в юго-восточном крае». Они писали, что к иностранным концессиям нужно отнестись, как к средству возрождения хозяйственной жизни страны, которые могут оказать весьма благоприятное и полезное влияние.⁹⁸⁴

В.Е. Варзар считал, что концессионные предприятия могут способствовать «улучшению в области сельского хозяйства: 1) осушение заболоченных мест поймы рек Дона (30 тыс. дес. – Аксайское займище); 2) … ирригационные проекты по мелиорации; 3) … оживление и использование существующих, отчасти пустующих земель путем применения в крупных размерах тракторной обработки полей, что допустимо по условиям рельефа почти всюду в донской области».⁹⁸⁵

Его точку зрения поддерживал Н. Маркелов, называя земли Сальского округа Северокавказского края⁹⁸⁶, отведенные для частного коннозаводства в количестве свыше млн. дес. земли, самыми лучшими и удобными для обработки тракторным способом. Именно эти земли «доселе девственные, при применении к ним американской системы механической вспашки и использование наивыгоднейших культур могли бы дать значительное количество зерна /около 20.000.000 млн. пуд./, подсолнуха /1 млн. пуд./ и, при культуре сахарной свеклы и дальнейшей ее переработке, значительное количество сахара, а также побочные различные продукты животноводства, овцеводства и т.д.».⁹⁸⁷

Л.К. Чермак особое внимание обращал на тонкорунное овцеводство края: «быть может, принятие некоторых мер, связанных с концессионными гарантиями, могло бы возродить, оживить и даже развить эту весьма важную и драгоценную отрасль животноводства, ныне при гражданской войне почти исчезнувшую в юго-восточном крае /до 7% ранее существовавших/».⁹⁸⁸ Ученые также считали, что предметом концессии могли стать: «постройка Волго-Донского канала, регулирование реки Дона и морской канал между Ростовом и Таганрогом».⁹⁸⁹

Предложения профессоров были восприняты большевиками как рекомендация к созданию совместных и концессионных предприятий в сельском хозяйстве. Таким образом, в Юго-восточном крае появились концессии, занимающиеся ремонтом сельскохозяйственных машин, производством и переработкой сельскохозяйственной продукции: «Отто Вольф», «Уэра», «Маныч», «Друзаг».

Однако реального плана создания концессий в сельском хозяйстве у советских властей не было до 1924 года. Хотя еще в сентябре 1922 г. Ю.О. Мартов сообщал в КК НКЗ, что начаты работы по выявлению концессионных земель, то есть «определения их размеров, положения и характеристики, а также изготовление картографических и иных материалов описательного характера».⁹⁹⁰

2 февраля 1923 г. было принято постановление Совета труда и обороны (СТО) «О сельскохозяйственной иммиграции», которым регламентировались условия въезда иностранных граждан. Кроме того, въезжающие делились на две категории: реиммигранты и иммигранты. Каждая из них была наделена определенными правами.

К представителям первой группы относились российские граждане, выехавшие из царской России на заработки до ноября 1917 г. и вернувшиеся назад. Им предоставлялась земля в постоянное пользование, имущество перевозилось по льготному тарифу. Представители второй группы – иммигранты – получали возможность арендного пользования земли. Они также могли пользоваться льготным тарифом при переезде. Обе группы освобождались от таможенных, акцизных и канцелярских сборов с ввозимого инвентаря и личного багажа.

О том, что советское правительство придавало особое значение сельскохозяйственной миграции, свидетельствует служебная записка ответственного секретаря КОМСТО по сельскохозяйственной и промышленной иммиграции. В начале мая 1923 г. им были направлены на рассмотрение в ГКК проекты договоров на использование труда иммигрантов в восстановлении сельского хозяйства и группы молокан из Америки на аренду земли в Сальском округе Донской области. Он настоятельно просил рассмотреть проекты на ближайшем заседании комитета и в «СРОЧНОМ порядке передать в СНК на утверждение».⁹⁹¹

Наркомзем РСФСР предполагал сдать молоканам в арендное пользование 24000 дес. земли в северо-западной части Сальского округа Донской области сроком на 24 года. При этом земельный массив предполагалось разделить на 10 участков по 2400 дес. земли в каждом. В договоре оговаривалось, что при переселении молокане должны будут ввезти из-за границы: 10 комплектов тракторов, 5 гарнитур моторных молотилок, 7 жнеек, 15 сенокосилок, 2 сноповязалки, 1 комплект оборудования для мельницы, 30 чистокровных маток и 20 чистокровных английских жеребцов.⁹⁹² Земли Сальского округа по своему качеству были довольно скудными и не пригодными для земледелия, поэтому советское правительство намеревалось сдавать их под занятие скотоводством.

Советские органы власти включили в договор следующие пункты: через 3,5 года на каждом участке (2 400 дес. земли) должно быть не менее 60 плодовых маток лошадей донских, кабардинских и калмыцких пород; не менее 75 племенных коров красно-немецкой и калмыцкой пород; 150 овец волошской породы. Всего разрешалось иметь на участке не более 300 голов рогатого скота и не более 600 овец общим поголовьем.⁹⁹³

Однако в конце мая 1923 г. председателю ГКК Г.Л. Пятакову поступило заявление от делегата молокан-реиммигрантов из Америки И.М. Селезнева. Он просил предоставить льготы его группе, так как это «чисто пролетарский элемент, старавшийся безуспешно выйти из-под гнета американского капитала на землю».⁹⁹⁴ При этом указывал на то, что переезд из Америки отнимет много средств и поэтому желательно пересмотреть требования договора по следующим пунктам: уменьшить поставку маток и арендную плату, освободить от платы за отвод участка и разбивку его на клетки, предоставить лес на льготных условиях.

В ноябре того же года председатель постоянной комиссии СТО В.А. Смольянинов отправил члену ГКК при СНК А.Е. Минкину письмо, в котором сообщал о невозможности переезда молокан из Америки.⁹⁹⁵ Причиной отказа, по его мнению, послужило нежелание заниматься коневодством, так как молокан главным образом интересовало хлебопашество.

Кроме реиммигрантов, в Советскую Россию для открытия сельскохозяйственных концессий устремились немцы из Германии. Содействие в переселении им оказывали различные организации: «Союз германских сельских хозяев» (Deutscher Bauernbund), «Товарищество для переселения внутри страны и заграницу» (In-und Auslands-Siedlung Genossenschaft), «Союз южнорусских колонистов и граждан германской расы» и других.

Однако не все желающие получали разрешение на открытие предприятия. В качестве примера можно привести решение вопроса об открытии сельскохозяйственной концессии немецкими предпринимателями М. Бегером и О. Клейном. В начале марта 1923 г. М. Бегер, О. Клейн, Х. Гердес направили письмо торговому представителю РСФСР в Германии Б.С. Стомонякову с просьбой выдать им визы на въезд и выезд из России. Они предполагали осмотреть участок земли для организации сельскохозяйственной концессии.

В конце марта Б.С. Стомоняков сообщал председателю ГКК при СНК Г.Л. Пятакову о ведении переговоров с М. Бегером и О. Клейном по заключению сельскохозяйственной концессии. Представитель наркомзема в Берлине Л.Х. Фридрихсон провел предварительные переговоры с ними и выяснил их финансовое положение. На претендентов были подготовлены справки. В частности, финансовое положение О. Клейна считали устойчивым, он имел собственный склад сельскохозяйственных машин стоимостью свыше 500 млн. марок, текущие платежи производились им своевременно.⁹⁹⁶ М. Бегер характеризовался как богатый человек, имевший винокуренный завод и текущие счета в чековом отделе сберегательной кассы и в жиро-кассе г. Лейпцига.⁹⁹⁷

В апреле 1923 г. Наркомат земледелия предоставил ГКК при СНК выводы по предварительному сельскохозяйственному концессионному договору, заключенному Л.Х. Фридрихсоном с М. Бегером и О. Клейном. Плата за эксплуатацию земельного участка должна была составить 20% от валовой продукции и считалась вполне приемлемой для советской стороны. Участок земли в размере 15000 дес. предполагалось предоставить в Сальском округе Донской области, Поволжской губернии (Самарской, Саратовской, Области Немцев Поволжья, Калмыцкой области и прочее).⁹⁹⁸

В мае юридическим отделом ГКК было дано заключение о целесообразности данного договора. Проект концессии М. Бегера и О. Клейна сравнивался с утвержденным СНК договором Ф. Круппа. В ходе проведенного анализа было выявлено, что договор Круппа предоставляет концессионеру больше льготных условий, чем предусмотрено в проекте. В целом указывалось, что проект подготовлен на выгодных условиях для РСФСР.

Однако в июне торговое представительство в Германии сообщило, что после подписания договора М. Бегером и О. Клейном были выдвинуты новые условия: по вопросу долевого отчисления, уплаты налогов, регулирования условий оплаты труда и другие. Как сообщал Ю. Гольдштейн: «Мы убедились, что Отто Клейн и Макс Бегер будучи, как мы писали, средними величинами, не в состоянии, в силу все ухудшающегося положения Германии, взять в настоящее время сельскохозяйственную концессию».⁹⁹⁹ В результате переговоры были прерваны.

К 15 февраля 1924 г. начальник управления сельского хозяйства Сенин должен был представить в КК НКЗ материалы о возможных концессионных сельскохозяйственных объектах, план концессионирования отдельных отраслей сельского хозяйства и разработать формы привлечения иностранного капитала. По-видимому, работа в этом деле продвигалась медленными темпами, так как 7 февраля член коллегии НКЗ М.И. Лацис писал Сенину: «Примите немедленно самые строгие меры для того, чтобы подтянуть работу. У нас до сих пор нет плана концессионирования сельского хозяйства».¹⁰⁰⁰

Классическим типом смешанной концессии было Германо-российское семеноводческое акционерное общество (Друзаг – Deutsche-Russische Saatbau Aktiengesellschaft).¹⁰⁰¹ В состав соучредителей вошли городской совет Кёнигсберга и ряд германских фирм-производителей сельскохозяйственных орудий, в их числе «Сак», «Кемна» и «Ланц».¹⁰⁰²

Советские власти предложили передать концессии «Друзаг» земли совхозов в Подмосковье – «Черемушки», «Красная горка», «Якунчиково», «Ананьино» и в Донской области – «№8». Однако дирекция Германского общества семеноводов не спешила заключать концессионный договор. Причины этого заключались в задолженности подмосковных совхозов «Якунчиково», «Ананьино» государству, которая автоматически переносилась на концессионера. Еще одной из причин член коллегии НКЗ Карасев считал борьбу внутри общества «начинать или нет дело о концессии в России»: Я. Фашиньяк и его сторонники выступали за работу с Россией, а Шайбе и Форстер против.¹⁰⁰³

Очевидно, Я. Фашиньяку удалось убедить акционеров в желательности сельскохозяйственной концессии в России. Основной концессионный договор был подписан 23 марта 1922 г. генеральным директором Германского общества семеноводов (Deutsche Saatbau Gesellschaft) доктором Варге и уполномоченным общества Яковом Фашиньяком.¹⁰⁰⁴ Договор был заключен сроком на 30 лет и предусматривал ежегодную выплату Советскому государству в размере 20% валового сбора продуктов данного хозяйства за отчетный год. При этом число иностранцев не должно было превышать 25% общего количества рабочих и служащих хозяйства.

Однако концессионеры не спешили приступать к работе, так как окончательно не был решен вопрос о земельных площадях, которые они должны были получить в пользование. Директор концессии Вааге заявил, что выполнение договора тормозится из-за того, что часть предоставленной им по договору земли оказалась занятой другими учреждениями, которые не хотели уходить с нее. В результате на имя председателя Государственного концессионного комитета Г.Л. Пятакова поступила записка: «… в виду того, что эта фирма связана с влиятельными, отчасти и с официальными кругами, было бы весьма нежелательно создать представление о наличии у нас такого хаоса, когда по концессионным договорам сдаются объекты уже сданные другим в аренду. Прошу Вас принять необходимые меры».¹⁰⁰⁵

Неумение вести переговоры приводило к различным недоразумениям. Так, представители фирмы «Ф. Круппа» жаловались на действия заведующего МОЗО Зайцева, который обошелся очень резко с их представителем Форстером. В связи с этим обстоятельством члену народного комиссариата земледелия Месяцеву было дано распоряжение сделать взыскание Зайцеву и в дальнейшем «придерживаться соответствующего этикета, чтобы не создавать зря осложнений и не портить впечатление».¹⁰⁰⁶

Кроме того, не редки были случаи, когда сотрудники МОЗО не знали месторасположение участков и находящихся на них постройках. «Отсутствие у нас каких бы то ни было сведений об имениях анкетного, статистического или планового характера, – писал Казновский, – заставляло краснеть перед иностранцами за нашу постановку дела».¹⁰⁰⁷

В конце 1923 г. для обследования участков, предоставляемых концессии, в Россию прибыли представители от Германского общества семеноводов Шайбе и Я. Фашиньяк. Они настаивали на осмотре и передаче совхоза «Хуторок» (бывшее имение барона В.Р. Штейнгеля¹⁰⁰⁸). Власти им отказали, потому что совхоз был хорошо оборудованным сельскохозяйственным предприятием с промышленным уклоном. На его территории находились: винокуренный завод с производственной мощностью 1000000 ведер спирта, галетная фабрика, мельница. Поэтому сдавать совхоз в концессию не имело смысла.¹⁰⁰⁹ Получивотказ, концессионеры не стали осматривать другие совхозы.

По этому поводу торговый представитель СССР в Германии Б.С. Стомоняков писал Г.Л. Пятакову в феврале 1924 г.: «Просим Вас обратить внимание НКЗ на то, чтобы действительно были предложены подходящие участки <…> следовало бы напрячь все усилия к тому, чтобы не доводить дело до разрыва и, если последний будет неизбежен, то нужно будет позаботиться о том, чтобы разрыв произошел не по нашей вине».¹⁰¹⁰

В апреле 1924 г. председатель Краевого экономического совета (КЭС) Юго-востока России Б.П. Позерн направил докладную записку в Главный концессионный комитет: «Юго-Восточный край, имеющий основной базой сельское хозяйство, для его возобновления в полном размере и максимального использования всей земельной площади в целях производства высокосортного зерна, особенно нуждается в организации крупных семеноводческих хозяйств, могущих удовлетворить местные заявки на семенной материал». Он указывал на то, что КЭС готов предоставить германскому обществу земли «в двух различающихся друг от друга по количеству осадков районов: 1) «мокрого земледелия» – Кубано-Черноморской области совхозы «Красный хутор» и «Кубань»; 2) «сухого земледелия» – Донской области совхоз «№8». Общая площадь этих земель 19394,5 десятин».¹⁰¹¹

Только 1 октября 1924 г. совхозы «Кубань» и «Красный хутор» Кропоткинского района Армавирского округа окончательно перешли в пользование концессионера.¹⁰¹² Одновременно был урегулирован вопрос о ликвидации задолженности по совхозу «Кубань» и решена жилищная проблема.

Концессией «Друзаг» руководила немецкая администрация во главе с управляющим Монгальтом.¹⁰¹³ В составе правления были русские и германские подданные специалисты. В декабре 1924 г. заведующий II отделением Госземимуществом А.П. Звонарев сообщал начальнику Юго-восточного крайземуправления, что концессия состоит из 42 человек штатных работников и служащих. Из них иностранцев – 3 человека.¹⁰¹⁴

На землях концессионного предприятия работало местное население: «вспашка полей концессионером производится главным образом нанятыми сдельно плугами крестьян, как окружающих сел, так и Ставропольского округа, а также тракторами ЮВСельтреста. Посев производится частично средствами концессии, а частично крестьянскими, но под руководством концессионера».¹⁰¹⁵

Финансовый кризис, постигший Германию в 1925 г., отрицательно сказался на кредитоспособности Германского общества семеноводов, а, следовательно, и на деятельности «Друзага». Концессия была акционерным обществом и могла продавать свои акции, но спроса на них, по-видимому, не было. К июлю 1925 г. было продано всего 40 % акций.¹⁰¹⁶ Чтобы поддерживать жизнеспособность концессии, в которую были вложены значительные средства, управляющий Ф. Дитлов¹⁰¹⁷ пытался добиться получения денежных, вексельных и товарных кредитов от государственных органов власти Германии и СССР.

В начале 1926 г. для концессии наступили достаточно тяжелые времена. 7 января состоялась особая сессия нарсуда Армавирского округа, на которой был рассмотрен иск Северо-Кавказского краевого союза Всеработземлеса и группы рабочих к «Друзаг» о зарплате. В ходе рассмотрения дела были выявлены нарушения также в выплате процентного отчисления союзу и несвоевременной выдачи спецодежды. Суд принял решение привлечь к уголовной ответственности директора концессии К.К. Деллера.¹⁰¹⁸

В феврале 1926 г. из Центрального сельскохозяйственного банка концессии удалось получить 100000 рублей. Кроме того, Ростовская контора Госсельсклада предоставила ей вексельный кредит на уборочные машины, Хлебопродукт выделил 1 вагон муки. Общая сумма предоставленного товара по векселям составила 100000 рублей.¹⁰¹⁹

Однако в связи с начавшимся уголовным делом Северо-Кавказский краевой комитет РКП (б) решил поставить вопрос о дальнейшем существовании концессии и принятии мер к прекращению кредитования ее деятельности со стороны кредитных и хозяйственных организаций.¹⁰²⁰ Это постановление способствовало созданию комиссии со стороны Армокркамеры инспекции труда по ликвидации концессии.¹⁰²¹ В целях сохранения хозяйства концессии и находящегося в ней имущества «от разбазаривания и продажи с молотка» было признано необходимым присоединение хозяйства концессии к смежному с ней хозяйству кубанской Госсемкультуры.¹⁰²²

В июле в Народный Комиссариат иностранных дел поступило письмо из немецкого посольства. В нем сообщалось, что немецкое правительство поручило специально созданной комиссии принять участие в оздоровлении сельскохозяйственной концессии «Друзаг» вложением части необходимых капиталов и на нее же в будущем возлагался контроль за деятельностью концессии. Ведение необходимых переговоров поручалось немецкому подданному Джону Фридриху Иордану.¹⁰²³ То обстоятельство, что на защиту интересов концессии встало германское правительство, вынудило российские власти предоставить концессионеру право временного управления хозяйством. При этом были выдвинуты следующие условия: предоставить доказательства об отсутствии претензий со стороны главных кредиторов общества и уплаты зарплаты рабочим и служащим, гарантию германского посольства о внесении на текущий счет общества в одном из банков СССР 600 тыс. марок для пополнения оборотных средств предприятия.¹⁰²⁴

В это же время перед Центральным сельскохозяйственным банком был поставлен вопрос о выделении дополнительного кредита концессии «Друзаг» в размере 300 тыс. руб. сроком до 9 месяцев.¹⁰²⁵ банк и Госторг должны были уполномочить свои ростовские филиалы принять от представителя концессии векселя и гарантии и выдать ему письма об урегулировании претензий. Только после соблюдения всех этих формальностей ликвидационная комиссия могла начать передачу хозяйства. Чтобы избежать задержек и недоразумений ГКК просило НКЗ РСФСР дать указание местным органам «о необходимости содействия в выполнении достигнутого соглашения <…>, чтобы передача <…> прошла наиболее быстро и с наименьшими трениями».¹⁰²⁶

В конце этого же года концессия получила кредиты от советского правительства на сумму свыше 575 тыс. рублей.¹⁰²⁷ Это свидетельствовало о заинтересованности советского руководства в деятельности концессии. Благодаря кредитам концессионное хозяйство было сохранено. Однако данное обстоятельство мало что меняло, так как основной капитал был вложен в предприятие в период инфляции в Германии. В результате долги по векселям перед российскими банками только росли, а это вело к еще большим финансовым проблемам. Поэтому было принято решение провести конкурс, который в интересах кредиторов устанавливал принудительное управление обществом.

18 октября в ВЦСПС, ЦК союза сельскохозяйственных и лесных рабочих поступила жалоба от 11 служащих концессии «Друзаг» на действия рабочего комитета. Их исключили из членов союза, так как они работали в администрации концессии.¹⁰²⁸ Служащие считали принятые к ним меры не законными и просили разобраться в этом вопросе, потому что в п. Д Устава союза говорилось: «Не могут состоять членами союза лица административного персонала частнокапиталистических предприятий, имеющие право найма и увольнения, а также доверие предпринимателей».¹⁰²⁹

Данное обстоятельство заставило М.И. Лациса направить в ЦК профсоюза сельскохозяйственных и лесных рабочих письмо с требованием дать рабочкому указание о линии его поведения в настоящее и особенно на будущее время. Он считал, что подобные конфликты вредно отражаются на работе концессии.¹⁰³⁰

К 1927 г. на концессии насчитывалось 200 рабочих и 29 служащих. Из них 14 было иностранцев. Среднемесячная заработная плата на «Друзаг» составляла 40,15 руб., в то время как на «Маныч» работники получали 45 рублей.¹⁰³¹

В марте 1927 г. в КК НКЗ попало письмо Ф. Дитлова, адресованное Д.Ф. Иордану, в котором он сообщал о своей поездке в совхоз «III Интернационал» с целью выяснения условий работы и оплаты труда рабочих и служащих. В конце письма было отмечено: «Мы будем стараться не повышать тариф для наших рабочих».¹⁰³² Из чего НКЗ сделало вывод, что при заключении предстоящего коллективного договора концессионер откажется повысить тарифные ставки рабочим, ссылаясь «как всегда на убыточность предприятия». Центральному комитету сельскохозяйственных и лесных рабочих 14 марта было дано указание: учесть этот факт при ведении переговоров о подписании коллективного договора с концессией «Друзаг».

В апреле управляющий Ф. Дитлов просил забрать обратно Донскую концессию (бывший совхоз № 8), так как считал невозможным там ведение интенсивного хозяйства, указывая одновременно на непомерно высокий размер долевого отчисления.¹⁰³³ Крометого,ссылаясьна разбросанность земельных участков, он хотел вернуть земельные хозяйства в Подмосковье – «Черемушки», «Красная горка».

Председатель концесскома НКЗ К. Козырев сообщил в ГКК, что Северо-Кавказская правительственная инспекция согласна принять назад в свое ведение земли в Донской области. Но так как хозяйство ликвидировалось по желанию концессионера, а не по требованию правительства, то на основании § 37 основного договора имевшиеся постройки, инвентарь, семена, фураж и материалы должны были остаться в совхозе.¹⁰³⁴

Только в августе советские власти окончательно согласились принять обратно концессионные земельные участки, расположенные: в бывшей Московской губернии и на Дону.¹⁰³⁵ В конце сентября 1927 г. Концесском Наркомзема подписал с концессией «Друзаг» дополнительное соглашение о принятии и передаче совхоза №8 в экспедицию Донского Окрземуправления, которое должно было выплатить концессионеру за принятое имущество (постройки, сооружения, инвентарь, фураж) 9092 р. 21 копеек.¹⁰³⁶

В связи с тем, что руководство концессии не смогло учесть климатических и природных особенностей региона к концу 1927 г. убытки фирмы составили около 590 тыс. рублей.¹⁰³⁷ К тому же к этому времени истек срок выплаты долга кредитным учреждениям СССР и концессия была объявлена несостоятельным должником.

Помощь обанкротившемуся предприятию оказала Германия, предоставив для вынужденной санации концессии кредит в размере 600 тыс. руб.: 450 тыс. руб. поступили непосредственно от германского правительства, а 150 тыс. руб. от городского совета Кёнигсберга и немецких производителей сельскохозяйственных орудий. Из полученных денег 150 тыс. руб. пошли на погашение долгов «Друзаг» в Германии, 300 тыс. руб. были израсходованы на урегулирование претензий различных кредиторов в СССР, а еще 150 тыс. руб. пополнили оборотный капитал концессии.¹⁰³⁸

21 сентября 1927 г. был заключен новый концессионный договор и дополнительное соглашение по деятельности концессии «Друзаг».¹⁰³⁹ С советской стороны договор подписал заместитель НКЗ А.И. Свидерский, а с германской директор Ф. Дитлов. Газета «Нью-Йорк Таймс» истолковала факт заключения очередного концессионного договора с «Друзаг» как иллюстрацию «новой тенденции в советской концессионной политике».¹⁰⁴⁰

По новому соглашению, заключенному на 27 лет, правительство СССР аннулировало свое обязательно по беспошлинной перевозке грузов для концессии, о чем и уведомило НКПС 8 февраля 1928 года.¹⁰⁴¹ Концессия по-прежнему должна была заниматься производством семенного селекционного материала зерновых культур и производить ежегодную двукратную апробацию посевов должна была за свой счет.¹⁰⁴²

Несмотря на урегулирование всех спорных вопросов и благожелательное отношение центральных органов власти в конце сентября между концессией «Друзаг» и профсоюзом произошел конфликт. Краевое правление профсоюзов обвинило концессию в нарушении коллективного договора в вопросе вербовки рабочей силы. Концессионер должен был набирать рабочих из батраков, а вместо этого он принимал на работу местных крестьян. Профсоюз считал, что это делалось с тайным умыслом – крестьяне меньше всего были знакомы с трудовым законодательством и с расчетами за труд. Не дождавшись решения ЦК по этому вопросу, краевое правление профсоюзов приняло решение «передать дело о нарушении концессией коллективного договора в суд».¹⁰⁴³

На совещании представителей ЦК, ВЦСПС и КК было принято решение: 1) использовать возможности разрешения конфликта мирным путем; 2) послать своего представителя в концессию, для детального расследования данного вопроса на месте; 3) желательно сделать концессионеру последнее предупреждение. Предлагалось разрешить конфликт вне суда, чтобы не нагнетать обстановку, потому что сельскохозяйственных концессий в стране было единицы.¹⁰⁴⁴

В конце октября фракция ЦК союзов постановила командировать на концессию «Друзаг» для обследования рабочего вопроса и организации труда, а также расследования конфликта по коллективному договору Юрина.¹⁰⁴⁵ Ему было поручено обеспечить интересы концессии.

Управляющий концессией «Друзаг» Ф. Дитлов направил в КК при СНК РСФСР письмо, в котором обрисовал гнетущую обстановку на концессии и просил разобраться с создавшимся положением. Он считал, что с приходом на предприятие председателя рабочего комитета Пономарева разразилась «эпидемия» исков к концессии и делалось это с разрешения вышестоящей организации. Пономарев позволял себе называть сотрудников шпионами, грозился отправить их в ГПУ и при этом добавлял: «если бы не такая международная обстановка, то мы бы концессию в два счета убрали да еще с треском».¹⁰⁴⁶

В ходе проведения обследования концессии «Друзаг» летом 1928 г. работниками НКЗема по жалобе управляющего и в связи с отказом концессионера подписать коллективный договор, было установлено, что Ф. Дитлов не соглашался подписывать договор из-за завышенных требований профсоюза. Суть конфликта заключалась в размере зарплаты.¹⁰⁴⁷ Труд работников по 1-му разряду на концессии оплачивался 19 руб. 80 коп., а профсоюз настаивал на 27 рублях. Хотя самая высокая ставка была только на сахарном заводе – 25 руб., а в совхозе «Новая заря» она составляла 15 руб. 50 коп., совхозе «III Интернационал» – 19 руб. 40 коп., концессии «Маныч» – 22 руб. 80 копеек. Представителям НКЗема с помощью НКТруда удалось уладить разногласия. Концессионер согласился на увеличение ставки 1-го разряда до 20 рублей.¹⁰⁴⁸

Взаимоотношения рабочкома с концессией работники НКЗема охарактеризовали как «крайне ненормальное». С одной стороны это было обусловлено грубыми и нетактичными поступками Ф. Дитлова и его служащих. С другой главным виновником назывался председатель рабочкома – Пономарев. Комиссия посчитала его действия «как хозяйственно нецелесообразные» и не корректные по отношению к концессионеру. Так, из 26 конфликтов, переданных им в суд за период 1927 г. – первую половину 1928 г. – 25 разрешено в пользу концессионера и 1 в пользу союза.¹⁰⁴⁹ Вместе с тем были отмечены нарушения в деятельности концессии: прием на работу не членов союза, отсутствие общежития для сезонных и поденных рабочих, несвоевременная выдача спецодежды и т.д.¹⁰⁵⁰ Комиссия рекомендовала их ликвидировать, чтобы не доводить дело до суда.

Управляющий концессией готов был принять все необходимые меры для разрешения рабочего вопроса. Он заверил, что правление концессии склонно пойти на компромисс с профсоюзами, но они «должны, наконец, усвоить себе значение концессионной работы «Друзага» и не ограничиваться постоянной агитацией против нас как капиталистической организации».¹⁰⁵¹

Краевая прокуратура поручила помощнику прокурора Армавирского округа Либуркину разобраться по вопросам, связанным с хищениями, потравами и другими «ненормальностями» на концессии «Друзаг». После изучения положения дел было принято решение: во-первых, Ванновскому райкому ВКП (б) в целях создания здоровой атмосферы вокруг концессии провести соответствующую работу, как среди членов ячейки концессии, так и среди Ванновской партийной организации. Одновременно указывалось на необходимость проведения широкой разъяснительной работы среди населения. Во-вторых, поставить вопрос перед Краевым союзом сельскохозяйственных рабочих о замене Пономарева другим работником. В-третьих, предложить РИКу и в дальнейшем своевременно реагировать на любые заявления концессионера.¹⁰⁵²

Главконцесском 3 июля 1928 г. получил телеграмму от управляющего концессией Ф. Дитлова: «Мой приезд в концессию нашел полные террористические действия предрабочкома и работа благодаря этому парализована. Настаиваю на немедленном удалении предрабочкома Пономарева или отказываюсь в дельнейшем управлении хозяйством».¹⁰⁵³ Концессионеру было сообщено, что по этому вопросу были приняты соответствующие меры еще до получения от него телеграммы.

Председатель ГКК В.Н. Ксандров был поставлен в известность НКИДом, что в новое правительство Германии вошел министр земледелия О. Дитрих, являвшийся одним из совладельцев сельскохозяйственной концессии «Друзаг», и министр юстиции Э. Кох-Везер, который был заинтересован в работе этой концессии. В связи с этим обращалось внимание на политическое значение концессии (фактически ее акционерами становилось германское правительство) и необходимость создания условий для нормального развития предприятия, чтобы не допустить его ликвидации.¹⁰⁵⁴

Попытки ГКК предотвратить разрастающийся конфликт между концессией и Северо-Кавказским краевым отделом союза сельскохозяйственных рабочих оказались неудачными. В январе 1929 г. на совещании ОТЭ ВЦСПС рассматривался вопрос о привлечении концессии «Друзаг» к ответственности за систематическое нарушение коллективного договора с ЦК Сельхозрабочих. Однако большинство участников признали нецелесообразным в данный момент привлекать концессионера к судебной ответственности. ЦК Сельхозрабочих предложил обратиться в народный комиссариат труда (НКТ) с изложением основных требований в отношении выполнения концессионером коллективного договора и законодательства о труде.

НКЗем обратил внимание Концесскома, что привлечение концессионера к уголовной ответственности может привести в дальнейшем к ряду нежелательных осложнений и поставить под знак вопроса существование концессии. В результате 28 января КК направил в НКТ распоряжение не доводить дело до суда.

Тем временем профсоюз по-прежнему продолжал оказывать давление на руководство концессии, требуя повышения тарифных ставок. 4 февраля 1929 г. управляющий концессией направил письмо В.Н. Ксандрову, прося принять его для разрешения вопросов затрудняющих деятельность концессии. Особое внимание он обращал на давление со стороны профсоюзов, которые инициировали поступление в суд 75 требований на доплату зарплаты на общую сумму 30 тыс. рублей.¹⁰⁵⁵ Ф. Дитлов считал выдвинутые требования необоснованными, а созданная ситуация, по его мнению, преследовала цель парализовать деятельность предприятия.

Ф. Дитлов, вернувшись из отпуска, обнаружил разложение трудовой дисциплины, заключавшееся в систематических прогулах и воровстве. Подобное явление он нашел недопустимым и издал приказ о применении административных взысканий крабочим ислужащим.¹⁰⁵⁶ Его распоряжение вызвало массовое недовольство со стороны рабочих. В июне для ознакомления с положением дел на концессию приехала комиссия в составе члена ЦК Профсоюза сельскохозяйственных рабочих Ф.К. Сапрыкина, представителя НКТ Я.Ф. Гончарова и представителя правительственной инспекции Н.Т. Маркевича.¹⁰⁵⁷

Было выяснено, что администрация проводит взыскания за нарушения трудовой дисциплины на основе табеля взысканий, установленного в 1927 году. При этом было отмечено отсутствие правил внутреннего распорядка в концессии, в которых были бы прописаны меры поощрений и взысканий. Комиссия указала руководству «Друзаг» на необходимость установления правил внутреннего распорядка, строгого выполнения коллективного договора и предложений инспекции труда, открытия вблизи концессии корреспондентского пункта НКТруда. Рабочкому было рекомендовано отказаться от поддержки необоснованных требований рабочих как в РКК¹⁰⁵⁸, так и в Нарсуд.

Инспектор труда Н.П. Кондратенко провел обследование деятельности РКК концессии и выявил 52 конфликта, из которых 8 решены в пользу рабочих и 8 – концессии, а оставшиеся находились в стадии рассмотрения.¹⁰⁵⁹ Проанализировав характер конфликтов, он сделал вывод: рабочие недостаточно ознакомлены с существом конфликта; в РКК передавались дела явно необоснованные. Затем с 26 ноября по 4 декабря концессия «Друзаг» была проверена правительственной инспекцией. Ею было обнаружено не выполнение коллективного договора и натянуто-враждебное отношение к рабочкому со стороны руководства концессии.

Председатель правительственной инспекции Тюрников в заключение акта обследования писал: «Экономическое значение концессии «Друзаг» для Севкавкрая ничтожно. Политическая роль ее в условиях нашего края – отрицательная, как сельскохозяйственное предприятие она не показательна, административно-хозяйственный состав – антисоветский, русские подданные бывшие лишенцы, немцы – бывшие офицеры настроенные резко против всех наших мероприятий».¹⁰⁶⁰ На основании вышеперечисленных фактов инспекция считала целесообразным ликвидировать концессионный договор и передать хозяйство в социалистический сектор.

Управляющий концессией Ф. Дитлов направил письмо в правительственную инспекцию г. Ростова-на-Дону с жалобой. Это была не только реакция на акт обследования концессии, но и желание обратить внимание властей на «ненормальности», вредно отражавшиеся на ее развитии. Он писал об арестах приказчиков ОГПУ, что выступления рабочих на судах в пользу концессии заканчивались исключением их из членов профсоюза, ограничение административно-хозяйственного персонала в гражданских правах приводило к увольнению по собственному желанию.¹⁰⁶¹

Особое внимание Ф. Дитлов обращал на решения Нарсуда 11 участка Армокруга по искам, которые явно носили предвзятый характер. В результате сумма денежных взысканий с концессии составила 600 рублей. Например, ночной сторож К. Грушкин был уволен за нарушение трудовой дисциплины (опоздание на работу и сон во время дежурства), 4 работницы уволены за нарушение правил внутреннего распорядка (отказ от работы и самовольный уход с работы). Суд приказал восстановить на работе уволенных и, в первом случае выплатить компенсацию в размере 51 руб., а во втором по 50 руб. 25 коп каждой.¹⁰⁶²

Выступление А.И. Рыкова на открытии сессии ЦИК СССР 6 декабря 1929 г. с докладом о необходимости добиваться от концессионеров работы на собственные средства способствовало увеличению негативного отношения к концессиям со стороны административных работников. Особое внимание обращалось на ограничение вывоза валютных средств за пределы страны.¹⁰⁶³

Подобное ограничение было применено к концессии «Друзаг» через 3 года. 8 июня 1932 г. по настоянию НКЗ СССР будет подписано дополнительное соглашение лимитировавшее вывоз валюты за границу. В результате прибыль превышающая сумму в 59 тыс. руб. должна была обращаться на развитие и усовершенствование концессионного предприятия, а не вывозиться за рубеж. Кроме того, концессия должна была стать «образцовым, культурно-показательным предприятием, не преследующим цели извлечения высокой прибыли».¹⁰⁶⁴

В результате «ветер против «Друзаг» подул еще сильнее». Концессия стала испытывать трудности в плане предоставления вагонов, удерживались разрешения на погрузку материалов, частные покупатели, заключавшие сделки с концессионером, запугивались или арестовывались. Газета «Фольксблатт фюр Шпандау» назвала действия советских властей «политикой окружения».¹⁰⁶⁵ Подобные мероприятия ставили под сомнение дальнейшую деятельность концессии.

7 декабря Тюрников направил в КК РСФСР и НКЗ письмо о желательности ликвидации концессии «Друзаг».¹⁰⁶⁶ Им были указаны недостатки в ее работе: эксплуатация земли нерациональным образом, низкий уровень механизации, использование наемного крестьянского труда, незначительные долевые отчисления в государственную казну, спекуляция пшеницей. Он считал, что «концессия с отсталыми формами производства, каковой является «Друзаг» не может служить показателем культурно-механизированного сельскохозяйственного предприятия для окружающих, и, наоборот, в условиях проводимой социалистической реконструкции сельского хозяйства в нашем Крае, – играет отрицательную роль».¹⁰⁶⁷ Поэтому участки, занимаемые концессией, могли бы эксплуатироваться земельным управлением «с гораздо большим политико-производственным эффектом».¹⁰⁶⁸

Председатель КК НКЗ Д. Розит поддержал просьбу Северо-Кавказского краевого земельного управления об аннулировании концессионного договора с «Друзаг» перед КК при СНК РСФСР.¹⁰⁶⁹ Им обращалось внимание на отсутствие агротехнических новшеств за двухлетний период ее работы, отсталые способы и формы ведения хозяйства. К тому же в ходе проведения сплошной коллективизации Северо-Кавказского края, в первую очередь в Армавирском округе¹⁰⁷⁰, нельзя мириться с существующим положением в концессии.

25 декабря состоялось заседание КК при СНК РСФСР, на котором слушался доклад Ильина о ликвидации концессии германо-русского общества «Друзаг». На нем были одобрены действия НКЗ, пославшего концессионеру предупреждение о невыполнении § 39 концессионного договора. Кроме того, говорилось о необходимости посылки второго предупреждения. Для этого предполагалось наметить конкретные мероприятия по осуществлению договора, которые позволили бы в случае их невыполнения в сельскохозяйственную компанию 1930 г. расторгнуть договор.¹⁰⁷¹ Особо акцентировалось внимание на специфичности капиталов концессии, так как в нее были вложены средства правительства Германии. Поэтому НКЗему и другим органам, связанным с концессией, указывалось на необходимость строгого выполнения договора правительственными органами. Последней точкой этого заседания стало принятие секретного протокола по ликвидации концессии «Друзаг».¹⁰⁷²

В связи с этим заведующий бюро внешних сношений Назарьевский просил правительственную комиссию Северо-Кавказского края разработать и прислать предложения по ликвидации концессии «Друзаг». Он предлагал выработать такие мероприятия, которые были бы не выполнимы для концессии и могли повлечь расторжение договора.¹⁰⁷³

Прокурором Н.В. Крыленко¹⁰⁷⁴ 7 января 1930 г. был послан запрос ГКК по вопросу привлечения концессии «Друзаг» к уголовной ответственности «за безобразное, доходящее до издевательства, отношение концессионера к наше трудовому законодательству и за сознательное игнорирование им всех предложений контролирующих и профсоюзных организаций».¹⁰⁷⁵ Одновременно Северо-Кавказский краевой прокурор Г.К. Рогинский¹⁰⁷⁶ поднял вопрос о необходимости ликвидации концессии «Друзаг», как «не оправдывающей своего хозяйственно-политического назначения и систематически нарушающей концессионный договор».¹⁰⁷⁷ Им была приложена докладная записка о состоянии рабочего вопроса на концессии, где указывались нарушения концессионером: норм найма и увольнения рабочих, закона о рабочем времени, сроки выдачи спецодежды, норм охраны труда, жилищных и санитарных условий, в отношении к представителям власти и общественным организациям.¹⁰⁷⁸ Он поставил в известность ГКК о привлечении руководителей концессии к уголовной ответственности.

Председатель ГКК Л.Б. Каменев направил письма в НКЮ, НКИД и Северо-Кавказскому краевому прокурору Г.К. Рогинскому, в которых сообщал: «со стороны ГКК и КК РСФСР ни по формальным соображениям (с точки зрения текста концессионного договора), ни по существу нет возражений».¹⁰⁷⁹ Одновременно он просил не ссылаться на его письмо, чтобы лишить концессионера возможности указывать на вмешательство в судебное разбирательство правительственных органов.

В январе 1930 г. Ф. Дитлов написал в Народный комиссариат земледелия РСФСР, что была создана такая обстановка, которая лишала всякой возможности плодотворной работы концессии в дальнейшем.¹⁰⁸⁰ Он считал, что «настоящее экономическое состояние страны и невероятный недостаток денег и без того уже затрудняют ведение хозяйства».¹⁰⁸¹ Наряду с этим обращал внимание на значение концессии для сельского хозяйства на Северном Кавказе. В частности, указывал на тот факт, что из 11000 га земли вспахано 7000 га согласно концессионному договору. На опытном поле, которым заведовал известный селекционер Шмиц, засевался только чистосортный посевной материал. Ф. Дитлов отмечал, что впервые концессия приступала к посеву нового выведенного сорта сои «Оригинал-Друзаг-Соя».¹⁰⁸² Кроме того, концессия занималась разведением племенного животноводства: чистокровных мясных мериносных овец, вывезенных из Восточной Пруссии, чистокровных русских мериносных овец, коров красной немецкой породы, чистокровных тракенских лошадей. Управляющий Ф. Дитлов указывал на возможность продавать племенных лошадей для кавалерийских целей.¹⁰⁸³

15 января 1930 г. Ф. Дитлов и Ваймерт были приглашены на допрос в Ростовскую прокуратуру. Им было предъявлено обвинение в приглашении на работу не членов профсоюза, оказания давления на производственный совет, несвоевременную выплату зарплаты, поставку испорченного мяса, увеличении рабочего времени, недопоставку строительных материалов и спецодежды для рабочих. В итоге обоим была назначена мера наказания – штраф в размере 10000 рублей.¹⁰⁸⁴

Вместе с тем председатель СНК РСФСР С.И. Сырцов обращал внимание председателя Северо-Кавказского крайкома Андреева на то, что в связи с международным положением необходимо «ликвидировать все попытки направленные к срыву концессии, добиться создания деловой обстановки и корректного отношения».¹⁰⁸⁵ Он рекомендовал при возникновении спорных вопросов самостоятельных решений не принимать, а обращаться в Концесском.

Советские власти, желая сохранить политическое равновесие с Германией, попытались уладить создавшуюся ситуацию. М.М. Литвинов в телеграмме Н.Н. Крестинскому сообщал: «Твердое решение властей сохранить «Друзаг» принято центром, местным властям даны решительные указания прекратить ущемление концессии мелкими придирками и создать новые условия для работы на концессии».¹⁰⁸⁶ Немецкий посол Г. фон Дирксен считал, что возникавшие трудности должны были разрешаться в «духе договора Рапалло» и принципиальное различие государственных систем не должно служить преградой для дальнейшего развития дружественных отношений.¹⁰⁸⁷

Однако местные органы власти были решительно настроены против концессии. В мае 1930 г. уполномоченный ЦК Союза Сельхозлесрабочих Н.В. Дедяев написал докладную записку в Наркомтруд, в которой охарактеризовал положение дел в концессии «Друзаг» отрицательно и предлагал расторгнуть с ней договор, если подобные действия не отразятся на дипломатических взаимоотношениях СССР и Германии.¹⁰⁸⁸ Он считал, что невыполнение условий коллективного договора является веской причиной для этого. Главным обстоятельством было то, что: «1) в качестве служащих нашел себе покровительство антисоветский элемент: бывшие помещики Ашколенко и Петрих, бывшие торговцы Поль и Фирсов, сыновья крупного кулака братья Шерер; 2) были приняты на работу 12 раскулаченных крестьян;¹⁰⁸⁹ 3) собственными силами работы производились на 58%».¹⁰⁹⁰

Так как советское правительство еще было заинтересовано в сохранении сельскохозяйственной концессии, то подобные докладные записки фактически оставлялись без внимания. К тому же оно всячески старалось смягчить удары местных властей по концессии. Например, в 1930 г. члены администрации концессии «Друзаг» были привлечены к уголовной ответственности за нарушение коллективного договора и должны были выплатить 10000 руб. штрафа, но по решению Верховного суда штраф был снижен до 1000 рублей.¹⁰⁹¹

В 1930 г. концессия состояла из 6 хуторов и насчитывала 350 рабочих и служащих, из которых 38 были подданными Германии.¹⁰⁹² В этом же году в «Друзаге» была построена электростанция, элеватор, здание школы, жилые дома для служащих. В хозяйстве имелось 65 тракторов, 17 автомашин, 10 комбайнов.¹⁰⁹³ В концессии существовал питомник, в котором росло 8 тыс. яблонь, груш, абрикосов и персиков, а также было развито животноводство: лошадей насчитывалось 447 голов, крупного рогатого скота – 635, коз – 33, овец – 9497, свиней – 461.¹⁰⁹⁴

По мере улучшения денежного климата на концессии были перестроены механические мастерские и мельница; построены предприятия по переработке сельскохозяйственной продукции: крахмальный завод производительностью 2 тыс. пуд. в сутки, маслобойка производительностью 800 пуд. в сутки, колбасный завод, предприятие по выделке кож. Кроме того, концессионер закупил оборудование для молочной фермы и сыроваренного производства.¹⁰⁹⁵

Вместе с тем народный комиссариат финансов обратил внимание ГКК на необходимость сокращения нормы иностранных рабочих и служащих на концессии и замене их рабочими СССР. Поэтому заместитель управления снабжения и подготовки рабочей силы при НКТ РСФСР Гнилицкий направил запрос в Северо-Кавказский краевой отдел труда: какой процент и какие именно квалификации можно заменить отечественной рабочей силой.¹⁰⁹⁶ Несмотря на то, что Ванновский райисполком указывал на отсутствие таковых людей Крайотдел труда посчитал возможным из 36 иностранных рабочих сменить 18 человек.¹⁰⁹⁷

В 1931 г. местные органы власти снова предприняли попытку оказать давление на концессию.В связи с этим после очередного осмотра концессии президиумом РИКа на ее служащих – Э.К. Вебена, А.А. Геккель и Г.Г. Герлингауза был наложен штраф. Однако Ванновский райисполком не желая обострять ситуацию отменил данное постановление и обязал инспектора возвратить полученные суммы штрафа.¹⁰⁹⁸

Несмотря ни на что Северо-Кавказским Краевым отделом труда специально несколько раз проводилось обследование условий труда и быта концессии с целью оказать давление на администрацию: 21-24 апреля, 26-29 мая, 11-15 сентября.¹⁰⁹⁹ Следствием этих проверок были отчеты, содержавшие перечень недостатков в работе концессионного предприятия. Например, И.В. Сероштанов писал об отсутствии столовой, о чрезмерном уплотнении рабочих в квартирах, перегруженности общежитий, не выдачи спецодежды для рабочих, о «катастрофическом падении трудовой дисциплины».

Каждый раз Ф. Дитлов вынужден был опровергать все пункты обвинения, указывая на предвзятое отношение инспектора труда. Он также просил Крайотдел труда отменить предписание инспектора о проведении капитального строительства, так как на это потребовалось бы 1,5 млн. штук кирпича не считая другие строительные товары. Но самым несерьезным моментом он считал сроки исполнения – 2 месяца: «Пусть инспекция труда возьмет на себя труд снабдить нас стройматериалами и тогда предлагает произвести то или другое строительство».¹¹⁰⁰

Определенную долю негатива внесла правительственная комиссия, которая указывала на непомерно завышенные концессией отпускные цены на зерно. В связи с этим предлагалось применить к концессии следующие меры: свети до минимума подачу вагонов концессионеру под загрузку и вывоз продукции, через соответствующие органы выявить покупателей концессионной продукции.¹¹⁰¹

28 октября 1931 г. советское правительство уведомило управляющего концессии о желании взять под свой контроль её хозяйственную деятельность, что означало отказ от концессионной политики. Немецкий посол считал нецелесообразным отказываться от переговоров о ликвидации, но предлагал Дитлову затягивать их. Это объяснялось тем, что Германия рассчитывала вернуть предоставленный кредит и полученную прибыль в размере 2,4 млн. золотых руб., а также возместить ущерб немецким служащим в размере 100000 млн. золотых рублей.¹¹⁰² При этом обращал на себя внимание тот факт, что за период с 1 мая по 15 декабря 1931 г. прибыль концессии от продажи собственной продукции составила 4 млн. руб.¹¹⁰³

В начале 1932 г. советские власти решили продолжить давление на администрацию концессии, проведя очередное обследование условий труда и быта рабочих. В результате были выявлены нарушения в питании рабочих и установлены причины конфликтов между работниками и концессионером, заключавшиеся в нарушении некоторых пунктов коллективного договоров. Сам того не подозревая инспектор труда Кубрак назвал также кроме негативных и положительные моменты в работе концессии. Например, рабочим выплачивались премии или кроме основного оклада выдавалось бесплатное питание.¹¹⁰⁴

Прибывший во главе правительственной инспекции на концессию член коллегии Наркомфина СССР М.И. Рейхель в октябре 1932 г. отметил не только хозяйственное состояние «Друзаг», но и существующие и создаваемые инфраструктурные объекты. Он пришел к выводу, что концессия может оказывать положительное агрикультурное влияние на соседние хозяйства.¹¹⁰⁵

Во время поездки М.И. Рейхель встречался с директором концессии Ф. Дитловым и представителем Краевого земельного управления Маркевичем. В результате была согласована программа агрикультурной помощи местному сельскому хозяйству предусматривавшая передачу концессией в распоряжение местных земельных органов 30 вагонов высокосортных семян сои, оказание консультативных услуг по засеву, обработке и уборке 100 тыс. гектаров земельных угодий в 1933 г.

Ф. Дитлов, пытаясь сохранить концессию, тогда же передал записку в ГКК через Наркомфина СССР М.И. Рейхеля, в которой были изложены предложения по развитию сельского хозяйства Северо-Кавказского края с использованием концессионного опыта: обратить внимание на сою, которую культивировали в концессии. Ее урожай в 1931 г. в среднем составил 126 пудов с гектара; предлагал устроить школу для свиноводов; на сыроваренном заводе, имевшимся в концессии, считал возможным обучать 3-4 специалистов ежемесячно; передать «Друзагу» совхоз № 17 «Кубгоссемкультура», чтобы превратить его в образцовое сельскохозяйственное предприятие.¹¹⁰⁶

Предложение концессии о передаче ей совхоза № 17 встретило сопротивление со стороны местных органов. Хотя М.И. Рейхель отмечал, что этот совхоз «если и является образцовым, то разве лишь в смысле образца бесхозяйственности, по крайней мере, в части полей, непосредственно прилегающих к концессии (неубранные участки так густо заросли бурьяном, что основной культуры совершенно не видно; поля обработаны скверно; рабочим задерживается зарплата, вследствие чего они разбегаются и пр.)». Он предлагал оказать финансовую помощь совхозу или передать его «Друзаг», так как «для иностранцев, приезжающих на концессию, наглядное сопоставление двух образцовых сельскохозяйственных предприятий производит слишком неблагоприятное для нас впечатление».¹¹⁰⁷

Вместе с тем отношение властей к концессионному предприятию «Друзаг» становилось все более негативным. Следует упомянуть о том, что общение с представителями концессии повлияло на решение зажиточного немецкого населения эмигрировать в Германию, когда началось проведение политики коллективизации. К тому же администрация «Друзага» заставляла работать всех с полной отдачей, не учитывала мнение местных органов власти, которые пытались найти любой компрометирующий материал на концессию.

В конечном итоге она была объявлена рассадником шпионов Германии и ей вменялось в вину дурное влияние на советских немцев Ванновского района.¹¹⁰⁸ В деле «Друзаг» фигурировал профессор Краснодарского института Р.К. Войцик¹¹⁰⁹, якобы общавшийся с представителем концессии Монгольдтом весной 1933 года. В своих показаниях он указывал, что тот «критиковал советский строй, порядки и мероприятия советской власти. Восторженно отзывался о Гитлере, <…> рассказывал о постоянных сношениях с Германией, денежных комбинациях с германскими банками».¹¹¹⁰

В начале августа секретарь Крайкома союза РЗС Волков обратил внимание Крайотдела труда на целый ряд нарушений на концессии: отсутствие коллективного договора, не выполнение действующего законодательства о труде, задержки зарплаты. В связи с этим он просил командировать работника для обследования труда и быта рабочих и применить к концессионеру репрессивные меры – штрафы.¹¹¹¹

Обстановка вокруг «Друзаг» накалялась. Поставки вагонов концессии стали осуществляться хуже, что привело к невыполнению договоров и выплате неустойки покупателям. Краевое финансовое управление в Ростове-на-Дону наложило арест на текущий счет концессии в Кропоткинском отделении Госбанка, требуя уплаты налогов в сумме 2,5 млн. руб.¹¹¹² Кроме того, затруднялся отъезд с концессии членов администрации, арестовывались лица, надзиравшие за деятельностью предприятия, расхищалось концессионное имущество.

Директор концессии Ф. Дитлов просил ускорить ликвидацию концессии и принять неотложные меры «для водворения хотя бы самого необходимого порядка до передачи концессионного предприятия Правительству». Главконцесском и НКЗ СССР попытались убедить местные органы власти в том, «чтобы деятельность Концессии протекала в настоящий момент совершенно безболезненно, чтобы не срывали с Концессии работников и не подрывали авторитет Дирекции».¹¹¹³ Однако секретарь Ваановского райкома ВКП (б) Люстиг убеждал, что местная власть пытается сохранить хозяйство концессии от уничтожения. При этом директор Ф. Дитлов обвинялся в воровстве, отсутствии севооборота, «разбазаривании» инвентаря.

5 ноября 1933 г. начались переговоры о ликвидации концессии, сопровождавшиеся взаимными упреками в несоблюдении условий договора. Проект договора был согласован с германской стороной и одобрен Политбюро ЦК ВКП (б). В результате по соглашению, подписанному 22 декабря, концессионер должен был получить 1 млн. марок и 240000 долларов.¹¹¹⁴ Сумма вгерманскихмарках предполагалась для выплаты 1 января 1935 г. с начислением 6% годовых. Сумма в долларах выплачивалась в три срока и тоже с начислением 6% годовых. Уплата оговоренных сумм должна была производиться траттами, акцептированными Торгпредством СССР в Берлине и АО «Амторг» в Нью-Йорке.¹¹¹⁵

Необходимо отметить, что советские власти не захотели перенять опыт работы концессии считая недопустимым помощь концессионера. По этому поводу Ф. Дитлов сокрушался: «Это очень печально, потому что мы уезжаем, а у нас есть много работ и опытов и будет жалко их потерять. Я вносил предложение, чтобы мы известное время продолжали работать, пока наши наследники не вошли в курс дела, но это предложение было отклонено».¹¹¹⁶

Несмотря на то, что закрытие концессии была намечено на конец декабря уже 29 ноября Северо-Кавказский Крайком ВКП (б) утвердил новым директором семеноводсовхоза (бывшая концессия «Друзаг») – Самсилова, а также новых членов администрации предприятия.¹¹¹⁷ Кроме того, было принято решение направить туда 45 трактористов в помощь предприятию.

Сельскохозяйственные концессии должны были не только способствовать экономическому развитию Советской России, но их также пытались использовать в качестве инструмента внешней политики. В частности подобная участь была отведена концессионному предприятию германского общества Ф. Крупп «Маныч».¹¹¹⁸

30 декабря 1921 г. торговый представитель РСФСР в Германии Б. С. Стомоняков в телеграмме В. И. Ленину сообщил, что фирма Ф. Крупп¹¹¹⁹ выступила с предложением организовать сельскохозяйственную концессию и, просил «срочно телеграфировать принципиальное согласие, указав район и площадь под концессию».¹¹²⁰ В. И. Ленин считал, что принять предложения Ф. Круппа особенно необходимо перед Генуэзской конференцией и поэтому помогал в разрешении различных вопросов.

В январе народным комиссариатом земледелия в Ростовский-наДону губземотдел была отправлена шифрованная телеграмма о выделении участка под концессию в размере 50 тыс. дес. в Восточном и Западном коннозаводстве. Не дождавшись получения сведений, член коллегии НКЗ Л. Х. Фридрихсон вынужден был напрямую связаться с представителем НКЗ Одинцовым с требованием немедленно их прислать.¹¹²¹

Фирме Круппа предложили сдать земли в Сальском округе Донской области в размере 50000 десятин.¹¹²² В концефевралянаркомом земледелия Н. Осинский поручил Одинцову разобраться в невыполнении распоряжения Шерстяковым, который должен был обследовать земельные участки Сальского округа. Отсутствие подробного материала затрудняло ведение концессионных переговоров, так как не было сведений о количестве людей, инвентаря, скота и постройках на участках.¹¹²³

В середине марта в Ростов-на-Дону выехали представители Наркомзема Р. А. Адамович и Ф. Круппа – П. Клетте, Фульте, Цегхау для обследования участка, предоставляемого концессии. Делегация фирмы «Ф. Крупп» осталась довольна осмотренными землями и даже поинтересовалась возможностью проведения железнодорожной ветки от ст. Пролетарской к концессионному участку.¹¹²⁴ Ответсоветских властей, конечно же, был положительным, так как эта концессия им была необходима.

23 марта 1922 г. в Москве был заключен концессионный договор между правительством РСФСР в лице уполномоченных наркома по иностранным делам Г.В. Чичерина, наркома земледелия В.Г. Яковенко и представителя компании «Фридриха Круппа в Эссене» фон Симсона сроком на 24 года «для ведения рационального сельского хозяйства».¹¹²⁵ По этому договору концессионер обязан был обрабатывать землю в течение 8 сезонов, обеспечить хозяйство инвентарем, материалами, необходимыми сооружениями и в качестве платы за концессию передавать Советскому правительству ежегодно 20 процентов с валового урожая.¹¹²⁶ Посол Германии в САСШ О. Видфельд считал, что концессия станет «немецкой визитной карточкой» в деле разрешения проблемы голода в России.¹¹²⁷

В апреле 1922 г. на совещании директората фирмы «Ф. Крупп» при участии Б. С. Стомонякова в Берлине договор был одобрен с небольшими поправками. Однако 21 апреля на заседании полного состава директората, на котором присутствовали Видфельд, фон Симсон, Клетте и Крупп фон Болен договор не был утвержден. Они объяснили это тем, что фирма не может собрать необходимые для этого предприятия денежные средства.¹¹²⁸

Б. С. Стомоняков сообщил в ЦК РКП (б), что директора отказались утвердить договор о сельскохозяйственной концессии в Сальском округе Донской области и предложил занести Круппа на «черную доску» и уничтожить данные ему паровозные заказы.¹¹²⁹ В этотжедень В. И. Ленин подписал телеграмму «изыскать меры воздействия на Круппа».¹¹³⁰ Политбюро предложило использовать следующие методы: 1) «привлечь Круппа к третейскому суду»¹¹³¹; 2) «внести Круппа в черный список, никогда не сдавать ему концессии в России и не иметь с ним никаких торговых и иных дел».¹¹³²

29 апреля А.И. Рыков отправил секретную телеграмму в Берлин: «В связи с отказом Круппа от Донской концессии предлагаем: 1. Круппа на черную доску не заносить, но предупредить, что необоснованный отказ от Донской концессии лишает нас возможности вести дальнейшие концессионные переговоры с этой фирмой. 2. Считаем нужным сократить заказы и приемку паровозов при условии полной гарантии для нас уплаты неустоек. При этом же условии считаем возможным идти вплоть до аннулирования договора Ломоносова с Круппом».¹¹³³

Кроме того, что на Круппа пыталось оказать воздействие советское правительство, на него старались повлиять представители германского правительства и промышленных кругов. Например, канцлером Виртом в Эссен был послан тайный советник Крейтер, который должен был «обратить внимание Круппа фон Болена на важность экономических связей с Россией». Директор германского электротехнического концерна АЕГ Ф. Дейч считал, что «поведение Круппа вообще сильно компрометирует всю германскую промышленность в глазах советского правительства».¹¹³⁴

В июне 1922 г. состоялось совещание представителей немецкой фирмы с Л. Б. Красиным и Б. С. Стомоняковым, на котором директора Круппа обещали дать окончательный ответ по деятельности концессии через две недели. Однако через несколько дней они сообщили в письме об «отсутствии условий необходимых для заключения предусмотренного договора» в связи с катастрофическим положением на денежном рынке.¹¹³⁵

Б.С. Стомоняков в письме А.И. Рыкову и И.В. Сталину изложил ход предстоящих переговоров с Круппом и спрашивал о рекомендуемых мерах воздействия на фирму: третейский суд или бойкот. А.И. Рыков рекомендовал ему привлечь концессию к третейскому суду.

Б.С. Стомоняков, встречаясь с двумя директорами Круппа, сообщил о решении советского правительства вызвать их фирму на третейский суд в связи с невыполнением договора для того, чтобы «рассеять установившиеся везде убеждения, что Крупп не исполняет договора вследствие невозможности работать в России».¹¹³⁶ При этом отмечал: «если бы Крупп сделал какое-нибудь другое равноценное предложение, быстрым осуществлением которого он показал бы деловому миру свое практическое желание работать в России и безусловное доверие к возможностям такой работы в настоящее время, чем бы рассеял столь вредные для нас толки», то советское правительство забыло бы об этом инциденте.¹¹³⁷ Он дал им понять, что, взяв отсрочку, они ничего не выиграют, так как кроме третейских судов есть еще обыкновенный суд, в который советское руководство готово обратиться.

В августе 1922 г. Л.Б. Красин просил НКПС разобраться с вопросом о грузе концессии, который был задержан начальником ст. Пролетарской с требованием полной оплаты фрахта. По договору правительство гарантировало бесплатный провоз по российской территории первичного инвентаря концессии, которая взяла на себя обязательство оплатить погрузку и выгрузку груза. Л. Б. Красин считал, что подобное «промедление, не говоря уже о неисполнении принятых на себя обязательств произведет определенное впечатление в Германии и может быть даже опасно в политическом отношении».¹¹³⁸

Б.С. Стомоняков 6 ноября выслал фирме «Ф. Крупп» письмо: «…до 1 декабря с[его] г[ода] Правительство РСФСР ожидает получить решение АО «Крупп» о выполнении договора».¹¹³⁹ Он предупреждал, что в случае нарушения договора руководство страны будет вынужденно предпринять определенные шаги в целях защиты нарушенных интересов.

Одновременно Б.С. Стомоняков сообщил В.И. Ленину, что Крупп встревожен и в ближайшее время сообщит советскому руководству о своей готовности выполнить договор о сельскохозяйственной концессии при поддержке английского и голландского капитала.¹¹⁴⁰ Л. Б. Каменеву он доложил о получении сведений, что возможно «Крупп примет наш ультиматум и до 1 декабря с[его] г[ода] сообщит нам о своем решении выполнить договор».¹¹⁴¹ 23 ноября германский посол известил о согласии Круппа подписать дополнительный договор.¹¹⁴²

Вероятнее всего на руководство компании удалось оказать давление, потому что в конце 1922 г. уполномоченный фирмы «Ф. Круппа» Э.Ф. Капгерр отправился в Сальский округ, чтобы осмотреть участок, определить условия работы и наметить мероприятия, которые надо провести, чтобы приступить к эксплуатации земли. Председатель ГКК Г.Л. Пятаков просил оказать ему «всяческую помощь и поддержку и постараться избежать укоренившейся у нас волокиты в решении тех или иных практических вопросов».¹¹⁴³

Заключение концессионного договора было важно и для Германии, которая стремилась найти пути практического воплощения Рапалльского договора, чтобы «тем самым продемонстрировать готовность немецкой экономики к активному сотрудничеству с Советской Россией».¹¹⁴⁴ Именно поэтому представители германского правительства в лице О. Витфельда и В. Ратенау приняли активное участие в переговорах.

После дополнительных переговоров с компанией «Ф. Крупп в Эссене» и уточнения условий соглашения Совнарком утвердил 16 января 1923 г. представленный ГКК договор с Ф. Круппом. Ю. Гольдштейн в письме к ГКК обращал внимание на важность заключения концессионного договора и просил предупредить власти и заинтересованные ведомства в том, чтобы они не строили препятствий в ее работе.¹¹⁴⁵ Правительство РСФСР в лице полномочного представителя в Германии Н.Н. Крестинского, торгпреда в Германии Б.С. Стомонякова, члена коллегии НКЗ Л.Х. Фридрихсона и акционерное общество Фридриха Круппа в лице директоров К. Зорге и П. Красса 17 марта подписали концессионный договор сроком на 36 лет.¹¹⁴⁶

В результате концессионеру было дано право разрабатывать торфяные и известняковые залежи, добывать соль, а также предоставлялось исключительное право заниматься рыбной ловлей и охотой. Через 12 лет советское правительство могло выкупить концессионное предприятие, предупредив об этом концессионера за год.

Концессия располагалась в 160 верстах от г. Ростова-на-Дону и от окружного центра г. Сальска – в 40 верстах, где была расположена почта, телеграф, больница и т.д., а также от станции Пролетарской в 12 верстах.¹¹⁴⁷ В нее вошли земли Восточного коннозаводства.¹¹⁴⁸ Одним из существенных недостатков отводимого массива из двенадцати земельных участков было состояние водных источников. Необходимо было привести в порядок пруды, колодцы, укрепить плотины.¹¹⁴⁹

Российское правительство, чтобы показать свою заинтересованность в концессии в конфиденциальном письме предложило: 1) снабжать хозяйство бензином подходящего качества по низким ценам; 2)предоставить двух опытных, знакомых с местными условиями, специалистов по сельскому хозяйству; 3) перевозить предназначенные для концессионного хозяйства машины, материалы и семена от Новороссийска и портов Азовского моря до ближайшей к концессии железнодорожной станции без взимания фрахтов; 4) снабжать концессию в течение первого года семенами для посева; <…> 6) лицам, командированным из Германии, широкую защиту, личную безопасность, свободу передвижения.¹¹⁵⁰

В марте 1923 г. в СНК РСФСР акционерным обществом «Ф. Круппа» был направлен план работы концессии.¹¹⁵¹ Концессионер обязался вести только зерновое хозяйство, скотоводством заниматься исключительно для удовлетворения внутренних потребностей концессии, а также максимально механизировать и технически усовершенствовать хозяйство.

Однако собственных средств на разработку степных земель у фирмы было не достаточно и, концессионер направил письмо в СНК РСФСР, которым уведомлял, что собирается организовать английское общество «Russian Landconcession Manytsch Limited» с акционерным капиталом в размере 40 000 ф. ст. (25% германского капитала и 75% английского). Концессионное предприятие должно было управляться через организуемое в Германии общество под фирмой «Kruppische Landconcession Manytsch C.m.b.H.» и в связи с этим концессионер просил дать согласие правительства России на передачу финансовых обязательств этому обществу.¹¹⁵²

В июне 1923 г. на имя Г.Л. Пятакова поступила докладная записка из торгпредства РСФСР в Германии, в которой сообщалось, что «английский банк, обещавший Круппу финансирование его сельскохозяйственной концессии на 75% потребительского капитала, в связи с русско-английским конфликтом, отказался от дальнейшего участия в этом деле».¹¹⁵³ Б.С. Стомоняков писал, что на место председателя правления должен был вернуться О. Видфельд, который занимался ведением первоначальных концессионных переговоров и его возвращение «облегчит проведение сельскохозяйственной концессии в смысле лояльного выполнения фирмою заключенного договора».¹¹⁵⁴

17 августа Донское областное землеустроительное совещание рассмотрело вопрос о передаче концессии «Маныч» земли в Сальском округе Донской области. В итоге было принято решение предоставить в пользование концессии 29167 дес. 2320 кв.с. удобной и неудобной земли.¹¹⁵⁵

В августе П.О. Клетте сообщил в ГКК Г.Л. Пятакову, что концессия приступила к вспашке земли для осенних посевов.¹¹⁵⁶ Одновременно он просил разобраться с недоразумением, возникшим на станции Пролетарская по перевозке багажа. Несмотря на право бесплатного провоза груза по железной дороге, управляющий вынужден был заплатить более 400 червонцев, иначе начальник станции отказывался выдавать груз.¹¹⁵⁷ Хотя организация концессии «преследует цель – дать интенсивную механическую замену человеческой и животной энергии».¹¹⁵⁸

7 июня 1924 г. заместитель УНКЗ на Юго-Востоке России Н.С. Дмитриев обследовал деятельность концессии на предмет соблюдения договора. Им было отмечено два недостатка. Во-первых, концессионер сдавал землю в аренду крестьянам за обработку концессионной земли, несмотря на запрет подобных действий внесенный в § 20 договора. Во-вторых, на концессии не было ни одного русского агронома, знающего местные условия.¹¹⁵⁹ Вместе с тем Н.С. Дмитриев указывал на положительные моменты: отсутствие нарушений в охране труда, ремонт домов, приобретение книг для библиотеки, игр и музыкальных инструментов.¹¹⁶⁰ Однако больше всего его поразила оплата труда рабочих и служащих – 20 рублей за 1-й разряд, что резко контрастировало с оплатой в совхозах и даже на станции Пролетарской (в 2 раза больше).¹¹⁶¹ Концессионер, выплачивая зарплату работникам по ставкам профсоюза, должен был еще отчислять в культфонд и на содержание месткома по 2%, в соцстрах 20%.¹¹⁶² Кроме того, за свой счет он должен был содержать председателя месткома и человека по охране труда.

Действительно между концессией «Маныч» и гражданами села Ново-Манычского был заключен договор, по которому крестьяне обязались помогать концессии заготавливать сено. Концессионер обещал платить им 2 руб. 40 коп. за десятину и предоставить по 120 дес. земли на покос и заготовку сена для собственного пользования.¹¹⁶³

Сальскому окружному земельному управлению было дано поручение выяснить личности крестьян и причины, побудившие их взять в аренду землю в концессии, а не в земельном управлении. В ноябре заместитель начальника краевого земельного управления сообщал в НКЗ, что в субаренду брало землю 26 человек, состоявшие в основном из зажиточных крестьян и небольшого процента бедняков. Причинами арендования земли назывались: недостаток земли в с. Ново-Маныч, но главное – они «за спиной концессионера укрывались от сельскохозяйственного налога».¹¹⁶⁴ По распоряжению Крайземуправления концессионер прекратил сдачу земли в аренду.

В начале 1925 г. администрация концессии сообщила в ГКК, что неурожай первого года заставил их заняться «тщательным изучением своеобразных условий почвы и климата <…> постепенно подвигаться по пути обработки почвы».¹¹⁶⁵ Руководство концессии «Маныч» просило перевести 10000 дес. земли с зернового хозяйства под овцеводство и утвердить 7-летний хозяйственный план овцеводства из расчета инвестирования в первом году 40 000 руб. вместо 69 000 руб. предложенных фирме наркомземом.¹¹⁶⁶

Неурожай 1924 г. вызвал массу вопросов со стороны ГКК. Член концесскома А.Е. Минкин направил запрос в Наркомзем: «сообщить находится ли неурожай крупповской концессии в непосредственной связи с общим неурожаем на Юго-востоке в прошедшем году или причины нужно искать в самом способе ведения хозяйства».¹¹⁶⁷ На запрос был получен ответ, в котором главной причиной неурожая назывались неблагоприятные климатические условия. Кроме того, член коллегии Наркомзема К.Д. Савченко указывал еще одну причину – отсутствие опыта в ведении хозяйства при местных условиях.¹¹⁶⁸ При этом отмечал, что по сравнению с концессией урожай в крестьянских хозяйствах «количественно и качественно скуден».¹¹⁶⁹

В мае 1925 г. главноуполномоченный концессии П. Клетте просил ГКК разрешить «в интересах государства, выполнять по мере возможности некоторые работы для нужд населения» на подсобных предприятиях.¹¹⁷⁰ Он также хотел знать какие налоги придется платить и в каком размере.

2 июня председатель правительственной инспекции Северо-Кавказского краевого земельного управления Д.Б. Рязанов сообщил, что на концессии «Маныч» в работе находятся кирпичный завод, известковая яма, механическая мастерская. Кирпич и известь должны были производиться для собственных нужд, но инспекция выявила, что в 1924 г. местным государственным учреждениям продано 1 640 пудов извести по 40 копеек за пуд.¹¹⁷¹ Также указывалось, что это производство чисто кустарное и, несмотря на большой спрос со стороны населения, «производство кирпича и извести создает ничем не оправданный с государственной точки зрения побочный доход».¹¹⁷² Поэтому необходимо запретить концессии выполнять частные заказы. Однако Д.Б. Рязанов обратил внимание на работу механической мастерской, так как «нужда в хорошей мастерской действительно очень большая, тем более при развивающейся в настоящее время механизации сельского хозяйства».¹¹⁷³ Он считал возможным разрешить концессионеру осуществлять частные заказы, но при выполнении следующих условий: срок деятельности ограничить 5 годами, установить лимит оборудования (чтобы концессия не могла развиться в заводское предприятие), должна вестись книга заказов, кроме уплаты установленного налога в виде уравненного сбора, концессионер платит в пользу государства 10% с валовой выручки.¹¹⁷⁴

Против предоставления концессии права производства кирпича и открытия сельскохозяйственной мастерской выступил Сальский окружной исполнительный комитет.¹¹⁷⁵ Он полагал,что невыгодно отдавать строительную отрасль концессионеру, если при сравнительно небольших затратах можно самим ее восстановить. К тому же если концессионер откроет мастерскую, то подобные советские предприятия вынуждены будут закрыться. Скорее всего, в основе отказа лежал страх перед возможностью потерять потребителя из-за более качественных услуг со стороны концессии.

22 июня 1925 г. в Северо-Кавказское крайземуправление из НКЗ пришла директива провести более тщательное обследование вопроса о нуждах населения в кирпиче и извести «дабы избежать могущих возникнуть осложнений, как во взаимоотношениях с концессией, так и в настроении местного населения, вследствие лишения последнего якобы удобств предоставляемых концессией».¹¹⁷⁶

В это же время концессионер просил разрешить ему сдавать земли, которые он был не в состоянии обработать, местным крестьянам. Управляющий концессией мотивировал свою просьбу недовольством крестьян отсутствием у них земли, в то время как на концессии они пустовали. Местные органы власти считали, что он специально в своем отказе делал акцент на то, что «охотно бы сдал землю, но правительство не разрешает».¹¹⁷⁷ «Мы сдавали б крестьянам, но как принцип это не приемлемо, – говорил Сапрунов. – Нужно чтобы в нашу пользу отчислялось не 17, а 60%» долевого отчисления, если разрешим концессионеру сдавать землю крестьянам.¹¹⁷⁸

Несмотря на недовольство властей существованием концессий в регионе одно из заседаний бюро Северо-Кавказского краевого комитета РКП (б) было специально посвящено вопросу обследования партийной и профессиональной работы на концессиях «Маныч» и «Друзаг». На нем было принято решение обратить особое внимание Окркомов на необходимость решительного устранения всяких попыток вмешательства со стороны месткомов и секретарей ячеек в административные дела концессионеров».¹¹⁷⁹

Осенью 1925 г. врачом Северо-Кавказского Краевого управления здравоохранения Каминик были обследованы жилищные условия и медико-санитарные нормы концессии. В это время концессия располагала электрической станцией, кузнечной и столярной мастерской, складскими помещениями для сельскохозяйственного инвентаря, зернохранилищем и жилыми постройками для служащих и рабочих.

Врачом было отмечено: «немцы имеют довольно благоустроенные жилые помещения, – рабочие помещаются в строениях барачного типа. Лишь небольшое количество квалифицированных рабочих, притом семейные имеют отдельные квартиры в одну-две комнаты с кухней. Барачные постройки не везде соответствуют всем необходимым требованиям санитарии и гигиены».¹¹⁸⁰

Для рабочих была организована потребительская лавка «ЕПО», оборудована столовая, стоимость обеда в которой обходилась в 25 копеек. Большим плюсом в деятельности концессии Каминик считал наличие амбулатории и стационара. На концессии оказывали не только врачебную помощь, но и проводили санитарно-просветительскую работу (лекции, беседы).¹¹⁸¹

1925 г. был удачным для концессии – получили хороший урожай, но в 1926 г. концессия понесла убытки в размере 84 724 рубля. В декабре 1926 г. концессионер писал в ГКК, что профессором Сахаровым было проведено обследование почвы и выявлено, что создать рентабельное зерновое хозяйство невозможно из-за климатических условий и качества почвы (много солончаков).¹¹⁸²

Управляющий концессии «Маныч» В. Герман¹¹⁸³ предлагал реорганизовать концессию, но для этого потребуется вложение еще 1 млн. рублей.¹¹⁸⁴ Так как земли концессии в основном состояли из солончаков, то предполагалось отвести значительную площадь для занятия скотоводством. Обследованием концессии на предмет пригодности ее для разведения мериносовых овец занимался скотовод из Фридебурга Мейер.¹¹⁸⁵ Он указывал на то, что природные и климатические условия благоприятны для развития овцеводческого хозяйства. К тому же «мериносовая шерсть на мировом рынке расценивалась всегда очень высоко» и не надо будет ввозить южноамериканскую и австралийскую шерсть в страну.¹¹⁸⁶

В 1926 г. наркомзем сообщил в ГКК, что при обследовании концессии «Маныч» выявлено: «постройки капитально отремонтированы. Все строения жилые и нежилые, а также и двор освещаются электричеством. <…> жилые помещения просторны, светлы и со всеми удобствами».¹¹⁸⁷ В докладе указывалось, что концессионер возбудил вопрос об организации овцеводства на 10000 дес. солончаковой земли, так как действительно эта земля под зерновое хозяйство непригодна и может быть использована лишь под овцеводство.¹¹⁸⁸

В ходе длительной переписки в феврале 1926 г. советские власти разрешили концессионеру изменить способ землепользования. В ноябре было принято решение вместо подписания дополнительного соглашения перезаключить договор с концессионером. При этом были внесены новые изменения в условия: размер долевого отчисления составил до 3 лет – 10%, следующие 3 года – 15 % и с 7 года 17,5% валового урожая; увеличена ставка социального страхования до 18%, обществу предоставлялось право в случае доказанной нерентабельности предприятия до 1932 г. отказаться от концессии.¹¹⁸⁹ Хотя Крупп просил снизить размеры долевого отчисления и понизить ставку социального страхования, чтобы снизить убыточность и укрепить хозяйство.¹¹⁹⁰ Кроме того, предполагалось на 5 тыс. дес. продолжать заниматься зерновыми посевами, 2 тыс. дес. отводилось под разведение крупного рогатого скота, а на 18 тыс. дес. организовать овцеводческое хозяйство для чего были закуплены 4 тыс. голов овец. При этом предполагалось постепенное увеличение их численности к 1931 г. до 16 тыс., а к 1935 г. до 35 тыс. голов.¹¹⁹¹

Роль сельскохозяйственных концессий оценивалась концессионным комитетом как с точки зрения увеличения площади запашек, так и в смысле прививания сельскому хозяйству культурных способов его ведения.¹¹⁹² Председатель Главконцесскома при СНК Г.Л. Пятаков считал, что такие концессии как «крупповская», закладывают основы крупного культурного сельского хозяйства и тем самым создают базу для преодоления крестьянской мелкобуржуазной ограниченности.¹¹⁹³

Вместе с тем существовала и другая точказрения на концессии. В начале осени 1926 г. в Концессионный комитет поступила анонимная записка по деятельности концессии «Маныч». Автор писал о бесхозяйственности и причинах ее существования в концессии.¹¹⁹⁴ В результате концессионному комитету при НКЗ было дано распоряжение: «Обратить внимание концессионера на необходимость упорядочения ведения хозяйства, но без указания источника информации».¹¹⁹⁵

18 января 1927 г. заместитель председателя ГКК А.А. Иоффе прислал ответ на письмо В. Германа о результатах проведения почвоведческого анализа, в котором обратил внимание управляющего на то, что экспертиза проводилась впервые и обвинять правительство в передаче под зерновое хозяйство земель заведомо непригодных для этих целей весьма не корректно.¹¹⁹⁶ Он считал, что нельзя было полагаться на компетентность полковника П.О. Клетте при обследовании участка. К тому же, «правительство в тяжелые годы послевоенного восстановительного периода охотно приняло Ваше предложение применить свой опыт, знания и средства там, где на первых порах ему это было не по силам».¹¹⁹⁷

В начале марта председатель профсоюза Соколов выдвинул администрации концессии условия: в первую очередь принимать на работу членов союза и проводить прием новых рабочих через указанные инспекцией труда учреждения.¹¹⁹⁸ В случае их невыполнения он грозился организовать стачку.

Предъявленные требования возмутили концессионера, и он отправил письмо в ЦК союза сельскохозяйственных рабочих с жалобой на незаконные действия Соколова. Управляющий концессий считал создавшееся положение угнетающим и просил оказать воздействие на председателя профсоюза.¹¹⁹⁹ Бывший управляющий концессией П.О. Клетте еще в 1925 г. указывал, почему не стоит принимать на работу рабочих, состоящих в профсоюзе: «Союз Всеработземлеса Северо-Кавказского края, занося в коллективный договор п. 9 о приеме концессией на службу в первую очередь членов Союза, гарантировал нам добросовестное отношение членов Союза <…> как раз в противоположность этому рабочие концессии – члены Вашего союза <…> в корне нарушают Ваши обязательства и своими действиями дискредитируют органы Конфликтной камеры».¹²⁰⁰

В 1925 г. Северо-Кавказское краевое земельное управление временно предоставило концессии возможность продавать известь и кирпич, чтобы избежать осложнения взаимоотношений между концессионером и местным населением. В апреле 1927 г. членом коллегии НКЗ М.И. Козыревым вновь был поднят вопрос о разрешении концессии «Маныч» продавать добываемый на ее участке строительный материал.¹²⁰¹ Он предлагал выяснить размер эксплуатируемого участка и значение для нужд населения. Военно-строительная комиссия СКВО ст. Пролетарской и другие организации испытывали острую нужду в строительном материале. Северо-Кавказский краевой исполком обращал внимание на этот факт и на отсутствие в районе других карьеров. Поэтому председатель исполкома просил положительно решить данную проблему.¹²⁰²

В мае 1927 г. комиссия НКЗ обследовала концессию «Маныч». В это время в ее штате насчитывалось 135 человек: администрации – 16, служащих – 20, рабочих – 99. Из них иностранных подданных: в администрации – 11, служащих – 2, рабочих – 11.¹²⁰³ Квартирами были обеспечены 31 семья, а семьи вынужденные снимать квартиры получали 5 руб. в месяц на коммунальные услуги. В концессии имелись общежитие для холостяков, столовая для штатных, сезонных и временных рабочих. Стоимость суточного питания составляла 60 коп. на человека. При этом обращалось внимание на отсутствие столовой и постоянных помещений для поденных рабочих, которые вынуждены были спать в палатках на земле, устланной соломой.¹²⁰⁴ Кроме того, была создана амбулатория, состоящая из 2 комнат и 1 помещения для врача. Для доставки больных на ст. Пролетарская предоставлялась бесплатно машина. Вместе с тем комиссия отмечала наличие конфликтов у концессионера: 1) с профорганизацией и персонально предрабочкомом Соколовым; 2) с РИКом ст. Пролетарский по вопросу о брони комсостава; 3) с крестьянами Баранниковского, Ново-Манычского и других сел на почве самовольного выпаса и хищения сена.

В ответ на этот акт управляющий концессией В. Герман отправил письмо в Концесском с разъяснениями. Конфликт с предрабочкомом Соколовым рожден на «трудовых взаимоотношениях и неправильных действиях» с его стороны.¹²⁰⁵ Конфликт с РИКом он назвал уже разрешенным, а конфликт с крестьянами находился на рассмотрении в милиции и судебных органах.

9 сентября 1927 г. Правительство СССР заключило новый концессионный договор с обществом с ограниченной ответственностью «Крупповской сельскохозяйственной концессией «Маныч» в Берлине» на эксплуатацию концессионного предприятия «Маныч». 20 сентября заместитель председателя ГКК В. Ксандров отправил конфиденциальное письмо концессионеру, содержавшее дополнения к основному договору. Концессии гарантировались многочисленные льготы: свобода передвижения служащих в СССР, разрешение на право ношения оружия, помощь всех государственных органов и т.д.¹²⁰⁶

На концессии, согласно договору, могли проходить практику студенты вузов. Летом 1928 г. их было 6: 2 – селекционера, 1 – экономист, 2 – полевода, 1 – механик. Средняя заработная плата их труда составляла 75 рублей. Однако председатель правительственной инспекции Бояр обращал внимание на безответственный подход в организации практики со стороны вузов, посылавших студентов без плана работы. Бывали случаи, когда на практику посылались студенты, которые по характеру своей учебы не могли получить необходимые и полезные знания от практики. Он просил вузы согласовывать свои действия и оформление документов по направлению студентов на практику в концессию «Маныч» с НКЗемом, чтобы «не дискредитировать себя в глазах концессионера» неорганизованностью.¹²⁰⁷

В концессии работали клуб, библиотека, кружки: кройки и шитья, драматический, тракторный, стрелковый. При этом профсоюзная комиссия отмечала, что литература для библиотек подбиралась беспечно. Например, отсутствовали книги по работе в концессии, зато были: произведения Л. Толстого – «Анна Каренина» и «Исповедь», полное собрание стихотворений С. Есенина.¹²⁰⁸ При проверкечитательских формуляров было выявлено, что читаются преимущественно произведения Л. Толстого, М. Горького, Д. Лондона.¹²⁰⁹ На замечания профсоюзных работников о вредном действии данной литературы заведующий библиотекой Шульгин не согласился с их мнением.

Сложные взаимоотношения с профсоюзом и местными органами власти вынудили в июне 1928 г. АО «Ф. Круппа» поднять вопрос о расторжении концессионного договора и ликвидации концессии «Маныч». «Я убежден, – писал управляющий В. Герман, – что вы, после ознакомления с положением разделите мое мнение, что ликвидация предприятия в обоюдном интересе сторон».¹²¹⁰ Обращалось внимание, что весной 1928 г. из-за сложных климатических условий концессия потеряла половину урожая. Всего же финансовые потери концессии с начала работы по 1 июля 1927 г. составили 1 млн. 584 тыс. руб.¹²¹¹

Отказ от ведения концессионных дел руководство концессии объясняло: нерентабельностью предприятия; категоричным решением фирмы «Ф. Крупп» не вкладывать больше денег в концессию.¹²¹² Советскому государству предлагалось передать концессионный инвентарь и строения на сумму приблизительно 1,5 млн. руб., а оставшуюся сумму вернуть АО «Ф. Крупп». Весь свой вклад фирма оценивала в 3,5 млн. рублей.¹²¹³

На пленуме ГКК при СНК было рассмотрено заявление концессионера. На заседании обращалось внимание: 1) концессионер имел право поднять вопрос о ликвидации концессии в 1931-1932 гг. если мог доказать свою убыточность; 2) заявление концессионером было выдвинуто не из деловых соображений, а из общеполитических, враждебных для СССР настроений.¹²¹⁴

По политическим соображениям советское правительство решило не соглашаться на ликвидацию концессии и предложить Круппу работать дальше на базе смешанного общества. Для этого руководителям полпредства и торгпредства СССР в Берлине Беггеру и Н.Н. Крестинскому, а также заместителю председателя ГКК М.О. Рейхелю было поручено провести переговоры с руководителями АО «Ф. Крупп».¹²¹⁵ На заседании ГКК при СНК было принято решение до получения результатов переговоров в Берлине письменного ответа на заявление концессионера не давать.

Нежелание советских властей идти на контакт вынудило представителя фирмы Б.А. фон Свейковского 30 июня телеграфировать в ГКК при СНК СССР: «На звонки и письма не отвечаете. Фирма Крупп заинтересована в мирном, но вместе с тем скором разрешении своего вопроса».¹²¹⁶ Он считал, что для «обеих сторон лучше и выгоднее разойтись полюбовно». К тому же «Крупп лично приложит все усилия к тому, чтобы никто не мог подумать, что у Круппа с Советским правительством были какие-либо трения или недоразумения».¹²¹⁷

Член ГКК М.Г. Гуревич считал: «организацией смешанного общества мы никакого политического эффекта не достигнем, и обстановку благополучную для привлечения капитала не создадим».¹²¹⁸ Он полагал, что если Крупп вторично и на законном основании в 1932 г. поставит вопрос о ликвидации концессии и если к тому времени наметится хозяйственный расцвет предприятия, то материальные требования концессионеров возрастут. Поэтому М.Г. Гуревич находил целесообразным согласиться на ликвидацию концессии на условиях длительного кредитования.¹²¹⁹

Шахтинское дело и ликвидация Гарриманской концессии сыграли отрицательную роль в отношении инвестирования иностранного капитала в СССР. Крупповское дело в этом смысле ничего не могло изменить.

В конце июля 1928 г. управляющий концессией В. Герман обратился в КК НКЗ за получением лицензии для вывоза заграницу собранного урожая зерна в количестве 70000 пудов.¹²²⁰ что с точки зрения валютных интересов страны нецелесообразно давать на это согласие. К тому же согласно § 24 концессионного договора «временные запретительные мероприятия Правительства по экспорту заграницу нарушением не считались».¹²²¹

Однако в августе в правительственную инспекцию по наблюдению за сельскохозяйственной концессией Северо-Кавказского края поступило предписание удовлетворить просьбу концессионера. По нашему мнению принятием положительного решения послужило желание советских властей убедить Круппа в возможности совместной работы на примере смешанной концессии. Хотя формально разрешение мотивировалось отсутствием в концессионном договоре права преимущественной покупки правительством продуктового зерна.¹²²²

14 августа Н.Н. Крестинский сообщил М.М. Литвинову о своей встрече с представителями фирмы Круппа – Рейхелем, Тило фон Велимовским, Ф. Янссеном, Л. Бамбергером, Швейковским. Они заявили, что несмотря на то, что большинство членов Эссеновской группы фирмы считают желательным ликвидировать концессию, принято решение отказаться от требования ликвидации и сделать все от них зависящее, чтобы наладить работу смешанного русско-германского общества. Н.Н. Крестинский предлагал пойти на компромисс и из-за «мелких разногласий не торговаться, решение не затягивать и постараться в первых числах сентября подписать соглашение».¹²²³

На заседании ГКК 30 августа обсуждался вопрос о пересмотре концессионного договора с Ф. Круппом. Члены Концесскома постановили организовать смешанное общество на следующих условиях: вложение капитала должно быть равным с обеих сторон (1500 тыс. руб.), прибыль будет делиться пополам.¹²²⁴

В результате советское правительство приступило к ведению переговоров с акционерным обществом «Ф. Крупп» о создании «Русско-германского сельскохозяйственного товарищества Маныч-Крупп». «Госсельсиндикат» в лице председателя С.К. Саблина 21 сентября подписал договор с ООО «Крупповской сельскохозяйственной концессией «Маныч» в Берлине» в лице управляющих Ф. Янссена и Л. Бамбергера о создании смешанного общества.¹²²⁵ правительство СССР в лице НКЗ РСФСР Н.А. Кубяко заключило договор о передаче прав и обязанностей крупповской сельскохозяйственной концессии «Маныч» вновь созданному обществу.¹²²⁶ Управление хозяйством возлагалось на Госсельсиндикат, а немецкая сторона должна была осуществлять наблюдение в лице директора.

В декабре правительственной инспекцией были обследованы условия труда и быта рабочих на концессии «Маныч».¹²²⁷ Ею было выявлено отсутствие связи с Краевой опытной станцией, что могло бы значительно облегчить работу концессии по развитию земледелия. К тому же главного своего предназначения предприятие не выполнило – оказание агротехнической помощи населению.¹²²⁸

17-19 апреля 1929 г. состоялось заседание русско-германского товарищества «Маныч-Крупп». На нем директорами были утверждены со стороны Госсельскиндиката – И.Н. Буров, а со стороны крупповской сельскохозяйственной концессии «Маныч» Г.А. Шталь.¹²²⁹ Директору Г.А. Шталь было определено жалование в размере 1300 марок в месяц. Из них 100 руб. в русской валюте, а 110 марок в германской валюте.

После своего назначения И.Н. Буров почувствовал себя полновластным хозяином. Им был проверен административно-хозяйственный штат концессии и уволены 18 человек из администрации. По его характеристике они представляли собой чуждый социальный элемент, а большинство вредный элемент для Советской власти. И.Н. Буров отмечал, что из 150 человек 27 были членами ВКП (б) и кандидатами, а 32 членами ВЛКСМ.¹²³⁰ Он считал, что сможет сделать хозяйство рентабельным самостоятельно. Если говорить «в отношении участия немецкой стороны, то дальнейшее их пребывание для самого хозяйства никакой пользы не принесет, – писал И.Н. Буров, – и если это требуется для большой политики, только тогда можно мириться» с этим.¹²³¹

Желая подчеркнуть, что с переходом концессии в русско-германское сельскохозяйственное товарищество «Маныч-Крупп» имелся перелом в лучшую сторону, инспектор труда Сальского округа Казак в своем отчете намеренно старался подбирать положительные примеры. Хотя большинство из приводимых фактов были отмечены в предыдущие годы в отчетах по обследованию германской концессии «Маныч». Так, он обращал внимание на открытие яслей, детских площадок, столовой, существование школы 1-й ступени, находящейся на полном обеспечении хозяйства. Но главное «имелось некоторое значительное уменьшение иностранных подданных <…> на место иностранных подданных приходит русский пролетариат».¹²³²

Особо следует обратить внимание на уровень заработной платы на концессии, который был выше государственных предприятий (см. табл. 3.11).

---

Таблица 3.11

Уровень зарплаты на концессии «Маныч» и государственных предприятиях за 1928-1930 гг. ¹²³³