Все четыре университетских года (1872—1876) я провел в Праге и посвятил себя исключительно классической филологии. Самые ценные рекомендации я получил от археолога Бенндорфа и историка Отто Хиршфельда. Я принудительно изучал «практическую философию» у гербартиста Фолькмана и дидактику у Вильмана. Но ни один из этих колледжей не произвел на меня глубокого впечатления, и поэтому в университетские годы философия оставалась для меня чужой и αδιαφορον (чем-то безразличным). Благодаря Бенндорфу я нашел материал для своей докторской диссертации, что характерно для моего сильного интереса к лингвистическим вопросам. Бенндорф доверил мне расшифровку большой греческой надписи второго века до нашей эры. В то же время в семинаре Хиршфельда мы читали Полибия, жившего в тот же период. Я понял, что язык надписи поразительно похож на стиль Полибия. Это стало моей диссертацией, которая появилась под названием «Die Inschrift von Sestos und Polybios» в «Wiener Studien» в 1879 году и цитируется по сей день.
В 1876 году я стал помощником учителя в немецкой гимназии в Праге и оставался на этой должности в течение двух лет. За это время я сдал экзамен по классической филологии, а затем и докторский экзамен. Теперь я впервые тесно соприкоснулся с философией. Антон В. Леклер, работавший в той же гимназии, пытался заинтересовать меня своими эпистемологическими исследованиями, которые он в то время только начинал. Он был полностью пропитан неопровержимостью феноменализма и умел с особой энергией отстаивать свою точку зрения. Уже тогда что-то внутри меня инстинктивно восставало против такого взгляда на мир, но я ни в коем случае не был в состоянии логически опровергнуть аргументы Леклера. Готовясь к так называемому «философскому viva voce», я время от времени обращался к Леклеру за разъяснениями по сложным моментам Кантовской критики познания. После одной из таких бесед он, к моему большому удивлению, сказал мне: «Я предсказываю, дорогой коллега, что однажды вы полностью переключитесь на философию». В то время я не мог и не хотел в это верить, но это заявление произвело на меня сильное впечатление.