3. Заповеди человеческие подменяют заповеди Божии. Например, если из Евангелия нам известно, что служение Богу – это служение ближнему, то служение Богу в человеческой традиции – это главным образом бесконечное выслушивание и вычитывание богослужебных текстов, которое кстати так же осуждено Спасителем в осуждении фарисеев, любящих долго и демонстративно молиться.
Церковь не просто заболтала нравственный закон новозаветного Откровения своим преизобильным фольклором и обрядоверием. Церковь вообще отрицает самостоятельную ценность евангельской нравственности, противопоставляя ей понятие духовности, которое подразумевает исповедание суеверий, традиций, обычаев, представлений и ценностей религиозной организации. Так сложилось вероятно потому, что признание самостоятельной ценности нравственного (евангельского) закона обесценило бы значение Церкви с ее ритуально-магическими методами спасения.
Бог Евангелия истинен, но Он не православный, не католик, и не протестант, для Бога не существует еретиков потому что конфессиональные обычаи для Бога – ничто. Но фанатики заповедей человеческих готовы во имя своих традиций не то что инославного ненавидеть, но даже Сына Божьего убить. Вспомним, что и Сам Иисус был для евангельских законников еретиком, а христианство – сектой.
За 2000 лет Церковь обросла огромным количеством норм и правил, которые не имеют никакого отношения к заповедям евангельским. Нарушения этих правил, учрежденных людьми, объявлены грехами, и за их нарушения человеку должно стыдиться и каяться. Но праведность человеческая определяется только по евангельским заповедям, а не по правилам, уставам, традициям, обычаям и канонам Церкви.