Но, как известно из евангельских пояснений Христа, любовь к Богу заключается в исполнении евангельских заповедей, то есть заповедь о любви к Богу в самом буквальном смысле означает то же самое, что и «возлюби ближнего». А почему весь закон Божий умещается в одной заповеди о любви к ближнему? Не потому ли что в этой заповеди заключается всё, что обеспечивает мир, согласие и социальную гармонию любого человеческого сообщества, ту самую евангельскую любовь, которая только и возможна во всеобщей, взаимной и чистосердечной благожелательности…
Ну а в чем должна выражаться любовь к Богу, по мнению человека? В раболепии и поклонении? В прилежном соблюдении обрядовости? В хвалебных песнопениях и жертвоприношениях? В ритуальных почестях Богу и в презрении к иноверцам? В следовании обрядам и традициям своей церковной организации? А в Церкви, которая объявлена безблагодатной такая любовь к Богу засчитывается? Как по мне, так такая «любовь» лишь позорит Бога, хоть и не по злому умыслу, но по языческому, холопскому простодушию.
Чем фанатичней обрядовер «любит» Бога, тем сильней он презирает тех, кто не следует путем его страсти. Мало что принесло человечеству столько зла как «любовь к Богу». Потому что бессчетно совершаемые именем Божьим изуверства, подлости и лукавства не требуют даже оправданий, ибо вершатся они как бы во славу Божию, но на самом деле во имя интересов церковной организации и гордыни религиозных фанатиков, которые искренне полагают, что если Бог есть, то им всё позволено, «ибо с ними Бог».
Бог – идеальная ширма для зла, подлости и лукавства человеческого. И люди во все века без зазрения совести использует эту ширму, хоть и не со зла, а просто из-за гордыни богоугодности, если конечно гордыню богоугодности (в православии – прелесть) можно считать добром.
Вот, например: «Тут книжники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии, и, поставив ее посреди, сказали Ему: Учитель! эта женщина взята в прелюбодеянии; а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями» (Ин.8:3–5)