Превратное (традиционное) толкование сюжета о благоразумном разбойнике разрушительно для вероучения потому, что если головорез, для которого грабежи и убийства – норма жизни, может войти в рай, просто признав Христа, то такой прецедент открывает широкую каноническую дорогу для упований на возможность спасения подонков путём исполнения формальных, обрядовых действий вплоть до совсем уж нелепых, таких как, например, покупка индульгенций. Ложное толкование сюжета о благоразумном разбойнике утвердило формальную близость к Церкви как фактор абсолютной спасительности, и нанесло страшнейший удар по представлениям о спасительности доброго (евангельского) нрава.
И чем же Господь ответит на упования таких обрядоверов… «Не всякий, говорящий Мне: „Господи! Господи!“, войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного. Многие скажут Мне в тот день: „Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?“ И тогда объявлю им: „Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие“». (Мф 7:21–23)
«Беззаконие». А какой такой закон имел в виду Спаситель? Может закон книжников и фарисеев? Или православные каноны и уставы? Или уголовный кодекс? Или всё-таки нравственный (евангельский) закон? А может ли прославленный пророк и чудотворец быть по евангельским меркам подленьким и лицемерным негодяем? Если верить словам христовым, то запросто.
Так называемая любовь к Богу
«Учитель! какая наибольшая заповедь в законе? Иисус сказал ему: „возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим“: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: „возлюби ближнего твоего, как самого себя“. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф.22:36–40).