И если теологам больше всего хочется славы и наслаждений, то совершенно логично с их стороны в первую очередь догматизировать в образе Божьем состояние вечного кайфа (всеблаженства) и вечного прослушивания славословий в свой адрес. Для богословов, которые так и не поняли зачем Бог создал человека, тезис «Бог есть Любовь», это – дежурная лесть Злому Тщеславному Начальнику. Эти богословы сами никого не любили, принимая за любовь свое лукавое раболепие перед вселенской Властью. Они и Бога создали по образу и подобию своему.
Бог – есть Любовь. А что это за любовь такая, которой наплевать на то, что никто не радуется бытию, потому что никто не существует? Как Любовь может не поделиться радостью бытия? Она непременно сделает это, даже если это потребует от Неё выхода из зоны комфорта (всеблаженства). Создав человека, Господь просто поделился радостью бытия.
В книге Бытия каждый день творения подытоживается словами: «и увидел Бог, что это хорошо». Человек, которому креативные радости неведомы, просто не способен понять, о каких таких эмоциях идет речь в этой фразе. Появление из небытия красот и смыслов в процессе творчества само по себе содержит массу позитивных эмоций, и иногда очень сильных.
Почему догматика приписала Богу только мотивации тщеславия в Его созидательных трудах? Ведь таких мотиваций у Него в принципе быть не может. Как бы там ни было, но тезис «Бог – есть тщеславие» мы отметаем, а заодно с ним отметаем и сонмище ангелов, которые якобы вечно поют Богу хвалебные песни вокруг его престола. (Это ж насколько тщеславным человеком надо быть, чтобы предположить, что Богу такой бесконечный дурдом может быть люб.)
Стремление богословия польстить Богу с такой беспредельностью, с какой это только возможно, заводит его в разные логические тупички, а может, как видим, приводить и к догматизации богохульных предположений. Уверенность Церкви в том, что для Бога нет ничего слаще лести, такова, что даже понятие ортодоксии (правомыслия, правоверия), в переводе на русский как-то странно подменилось понятием православия. Это самоназвание подразумевает, что та Церковь, которая нахваливает Бога лучше всех, собственно и является богоугодной.