Церковь предлагает человеку только комплексное вероисповедание, то есть, евангельское Откровение идет в пакете с бесчисленными догматами, канонами, правилами и всякий, кто пренебрегает этими заповедями человеческими, автоматически перестаёт считаться членом Церкви. Поверить в евангельского Бога не сложно, но как поверить в Бога Церкви, на которого понавесили языческой мишуры как на рождественскую елку, понавесили столько, что уже и образа Божьего за каноничными благоглупостями, суевериями и мифами не видно.
Церковь сетует на обмирщение общества, но глубинная причина этого разрыва в том, что миру нечего искать в организации, которая исповедует рабство своему уставу, обряду и канону как единственно возможную форму богоугодности. Трудно найти Христа под многовековыми отложениями народного религиозного творчества, трудно очистить Его от налипшей на Него Церкви.
Но и миновать Церковь в процессе богопознания никак не получится, ибо слишком много значимого для понимания Бога в Церкви накоплено. Презирающий святоотеческое наследие обречен на исповедание глупостей и заблуждений личных, но преклоняющийся перед Преданием обречен исповедовать канонизированное язычество. Вот такая неразрешимая дилемма.
Тотально единообразная, окостеневшая Церковь, вероятно, является единственно возможным вариантом ее существования. Церковь подобна политической фракции, которая должна голосовать в парламенте единообразно, дабы сохранять свою жизнеспособность.
В авторитарном обществе порядок поддерживаются страхом и насилием, а в демократическом – сложным и непрестанным трудом политиков, которые изворачиваются как могут, дабы избежать использования репрессивных методов для поддержания стабильности общества. Церковь, для поддержания стабильности своего социального института, пошла по пути догматического насилия, потому что поддержание всеобщей свободы во Христе требует огромного, сложного, организационного и богословского труда от лидеров Церкви в процессе по-настоящему соборного богопознания. А самодовольным и ленивым первосвященникам нужна такая обуза? А способны они понести такой труд в своей ограниченности и гордыне?